Синяя дверь захлопнулась за ними в 10 минут восьмого, но, показалось, прошли десятилетия. Хор сирен пополнился еще несколькими голосами.

– Бессловесные в погоне за несъедобным, – бессвязно подумал Ричардс.

Не можешь выносить жару – уходи из кухни. Он собственноручно отправил на тот свет две полицейские машины. Еще одна премия для Шейлы. Кровавые деньги. Сможет ли Кэти продержаться на молоке, купленном за посланные им наличные? Как вы там, мои дорогие? Я люблю вас. Здесь, в этой передряге, на идиотской боковой дороге, пригодной только для мотобанд или парочек, ищущих уютное местечко, я люблю вас и желаю вам сладких снов. И чтобы…

– Налево, – буркнул Элтон.

Ричардс съехал на мягкую, вымазанную дегтем дорогу, уходившую в сплетение ободранных вязов, сосен и елей. Пахнуло рекой и серой от отходов и мусора. Низкие ветви царапали по крыше машины.

СОСНОВЫЙ СУПЕРГОРОДОК.

СТРОИТЕЛЬСТВО.

СТОРОНИСЬ! ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!

Они миновали последний подъем, и перед ними возник сосновый супергородок. Работы, видимо, прекратились минимум два года назад, да и вообще, подумал Ричардс, со строительством не особенно торопились. Место представляло собой лабиринт из недостроенных магазинов, обрезков труб, груд шлака и досок, лачуг и ржавых сборных домов из гофрированного железа, поросших можжевельником, папоротником и черной смородиной. Все это тянулось на мили. Зияющие продолговатые ямы в фундаменте напоминали римские захоронения. Ржавеющий стальной каркас. Цементные стены с торчащими из них стальными прутьями-криптограммами. Расчищенные под автостоянки участки поросли травой.

Где– то вверху на Широких и бесшумных крыльях пролетела сова, занятая своей полночной охотой.

– Помоги мне… за руль.

– Ты не сможешь, – отсек Ричардс, навалившись на дверцу машины, чтобы открыть ее.

– Это меньшее, что я могу, – сказал Парракис с печальной и кровавой бессмысленностью. – Я еще сгожусь… буду вести сколько смогу…

– Нет, – сказал Ричардс.

– Отпусти меня! – прокричал Парракис. Его детское лицо исказила гримаса, – Я умираю, и ты должен дать мне уйти… – он замолк и сплюнул еще крови. В машине пахло бойней. – Помоги, – прошептал он, – Я слишком толстый и сам не могу. Господи, ну помоги же…

Ричардс помог ему перебраться. Его руки скользнули в крови Элтона. Переднее сиденье напоминало мясную лавку. А Элтон (кто мог подумать, что из человека может вытечь столько?) продолжал истекать кровью.

Затем Элтон запустил двигатель, и машина неуверенно приподнялась, разворачиваясь. Стоп-сигналы вспыхивали и гасли, и машина слегка ударилась о деревья, пока Элтон не нащупал дорогу.

Ричардс все ждал столкновения, но его не последовало. Беспорядочное «уф-уф-уф» газовых цилиндров слабело, билось в ужасающем ритме спущенного цилиндра, который через час или около того обязательно должен был вывести из строя остальные. Затем воцарилась тишина, нарушаемая только далеким жужжанием, самолета. Машина исчезла из вида. Ричардс поздно спохватился, что оставил купленные для маскировки костыли в багажнике.

Где– то над головой мерцали созвездия. Был виден остывающий пар изо рта -сегодня было холодно. Он сошел с дороги и углубился в строительные джунгли.

Крыс нет. Все крысы были в городе. Он громко рассмеялся, и звук его голоса эхом отозвался в кромешной тьме.

Он закутался в обрывки изоляции и стал похож на живую иглу, но так было теплее. Прислонившись к стене, он задремал.

Когда он очнулся, луна – жалкий ломтик света – висела над горизонтом. Он был все еще один. Сирен не было слышно.