– Брось, Галь… Я ведь ничего такого… Я же, как лучше… Что ты все одна да одна? А Степаныч человек хороший, непьющий… Да и пригласил я его уже назавтра! Ты бы лучше не кобенилась, а пригляделась к человеку. Вдруг и он тебе по нраву придется?

Галина знала, что никто ей по нраву не придется, но огорчать отца не стала, потому что впервые видела его в таком растерянном состоянии.

– Ладно, – сказала она, – так и быть, я выдержу твоего гостя, но никоим образом украшаться не собираюсь.

– Вот и ладно! – обрадовался Роман Егорович. – И не украшайся! Ты и так у нас хороша! Не зря же Степанычу понравилась, хотя он тебя всего один раз и видел.

На следующий день за рабочими делами Галина Романовна совершенно забыла, что на вечер у нее назначены смотрины. Она на полчаса задержалась в своем начальническом кабинете, прикидывая, как лучше завтра составить документы, приняла решение, засунула черновики в папочку, а потом, вместо того чтобы сесть в автобус, решилась пройтись пешком. Стояло теплое солнечное бабье лето, и Галина Романовна шла домой медленно, вдыхая пряный запах увядающей листвы. Она даже приостановилась на мосту, чтобы бросить кусочки булки уткам, и только тогда вспомнила, что ее ждут дома.

– Ну что же ты, Галина! – обиженно буркнул ей в ухо отец, когда она, открыв дверь своим ключом, вошла в прихожую. – Ты же обещала… мы тебя уж минут сорок дожидаемся!

Взглянув на себя в зеркало, Галина Романовна пригладила слегка растрепавшиеся волосы, сунула отцу в руки плащ, после этого отправилась в ванную, где тщательно вымыла руки, и только после этого прошла в комнату. Там она сразу встретилась взглядом с мужскими красивыми карими глазами. Она оглядела его. Мужчина не был красавцем, имел даже небольшие залысины, но в целом показался Галине умным и сердечным.

– А вот и наша Галочка! – тут же подскочила со своего места мать. – Уж мы заждались тебя, доча, так заждались!

Мужчина тоже поднялся из-за стола и пошел навстречу. Он оказался весьма полным и приземистым. Протянув ей руку, он представился:

– Иван.

Галина Романовна пожала руку, посмотрела поверх головы мужчины в стену и ответила в том же стиле:

– Галина…

Потом они приступили к ужину, который копировал блюда, которые мать обычно готовила к самому любимому всеми празднику – Новому году. А потому, помимо салата оливье и селедки под шубой, стол был уставлен блюдами с ее фирменными пирожками. В центре стола золотился масляными боками гусь с яблоками.

Галина не собиралась вести вечер, что все чаще и чаще ей приходилось делать на служебных пирушках. Она решила молчать. Пусть говорит тот, кто напросился в гости. И он говорил. Неожиданно Иван Степанович оказался приятным собеседником, неутомимым рассказчиком и хохмачом. В конце вечера Галина уже непринужденно смеялась, и ей казалась, что она знакома с ним всю жизнь. При расставании Иван Степанович сказал, обращаясь к одной Галине:

– А в среду я приглашаю вас, Галина Романовна, к себе с ответным визитом. – Потом помолчал и добавил, глядя ей прямо в глаза: – Одну. Мы ведь взрослые люди, не так ли? И ничего не бойтесь! Я порядочный человек…

После его ухода Галина долго простояла в своей комнате у окна. Прусаков ей понравился как веселый легкий человек, но она все-таки не готова к отношениям с мужчиной. Да и ниже он ее чуть ли не на голову.