— Только хуже для нас будет. Найдут, — обреченно вздохнул Леша. Начнут опросы населения и сразу же выйдут на нас, узнав в твоей деревне, кто приезжал в этот день, и кто и когда уезжал. Тебя ещё ни за что подставим.

— А что делать? — уныло спросил Сергей, как-то вдруг потускневший и потерявшийся, что было на него совсем не похоже. — Сдаваться добровольно в милицию? Мы все выпивши, это любая экспертиза покажет. А все происшедшее это же очень серьезно. Тут лишением водительских прав не отделаешься. Это же тюрьма.

— Девушки пускай пока возвращаются в машину, нечего им тут мокнуть, я решился взять бразды правления в свои руки, потому что видел, что мы попусту теряем безвозвратно уходящее время. — А мы пока внимательно осмотрим машину и документы, разберемся, что это за люди, тогда все окончательно и решим.

Галя с Ирой не споря пошли под зонтом к нашему джипу, а я, велев ребятам осторожно осмотреть карманы вылетевшего через ветровое стекло, полез в машину и вытащил ключи из замка зажигания, чтобы открыть багажник. В карманах у сидевшего за рулем ничего не было, если не считать мятого носового платка.

Зато в бардачке меня ждал первый из многочисленных сюрпризов. Там лежал пистолет с глушителем на боевом взводе и две запасные обоймы. Я вытащил пистолет, отвернул глушитель, повертел в руках, поставил на предохранитель и сунул в карман, чтобы он не мешал мне во время дальнейших поисков.

Кроме пистолета там же, в бардачке, лежали водительские права и документы на машину. На фотографиях был тот самый мордоворот, который сидел мертвый, уткнувшись в руль. Кроме этого там же было удостоверение помощника скандально известного депутата Госдумы.

Все документы были на имя Васина Валентина Федоровича. Помощник депутата — это было плохо, на этих должностях и под прикрытием таких корочек в последнее время часто числятся братки из различных криминальных московских группировок. Все эти бумаги, пистолет с глушителем, железный чемоданчик, в комплекте с могучим высоко стриженым затылком и массивными золотыми цепями, только усилило мою тревогу.

В совокупности все это начинало все сильнее и сильнее попахивать явным криминалом. Впрочем, сомнений у меня практически не осталось. Не зря я, как собака, верхним чутьем, чувствовал, что мы ввязались в скверную историю.

Я вылез из машины в скверном расположении духа, попросив копошившихся возле второго пассажира девятки ребят:

— Закончите там, помогите вытащить водителя осторожно из машины, нужно ещё раз посмотреть, вдруг все же он жив, я один не справлюсь, и надо осмотреть его задние карманы.

Я лукавил. Меня нисколько не интересовали задние карманы водителя. Если я правильно определил род его занятий, то его специальность в трудовые книжки не заносится, и удостоверениями не подтверждается. Меня больше всего интересовало кое-что другое. Но пока я не стал ничего говорить друзьям ни про найденное удостоверение, ни про пистолет.

— Нашел что-то? — спросил меня Сергей.

— Ничего выдающегося и ничего неожиданного, — небрежно ответил я. Водительские права, документы на машину.

Сергей и Леша продолжили осмотр трупа, а я полез в багажник. Когда я открыл его, то все, что я сумел сделать, это только икнуть.

В багажнике, даже ничем сверху не прикрытые, лежали рядком, прижавшись тесно друг к другу, как поросята, ещё четыре таких же объемистых металлических чемодана, как и на руке у вытащенного нами из-под машины.

Я попробовал отпереть замки-шифраторы на чемоданчиках, но ни один не открывался. Я залез в багажник поглубже, за чемоданчики, порылся и вытащил из-под запаски два автомата Калашникова. Понюхал ствол одного из них, и мне в ноздри ударил острый, кислый и едкий запах пороховых газов.