Но сюрпризы на этом не закончились. Не успели мы с ребятами обменяться мнениями по этому поводу, как пошел следующий сюжет.

Дикторша с плохо скрываемой гордостью заявила, что трагедии минувшей ночью разыгрывались не только на загородных шоссе, но и в самой столице, в которой произошло несколько вооруженных ограблений, квартирных краж и три убийства, одно из которых особенно поражает своей жестокостью. Материал о нем только что привезли в студию, и сейчас преподнесут зрителям на завтрак горяченьким.

— Да выруби ты этот чертов ящик! — не выдержал Лешка. — Каннибализм какой-то, в самом деле. Гробокопательство! Некрофилия!

Я протянул руку, охотно собираясь выполнить его заветы, но тут пошли кадры, что-то меня остановило, и я так и остался с протянутой к телевизору рукой.

На экране показывали как-то очень неумело снятые кадры, явно любительской съемки, на которых была видна разгромленная комнатка, выпотрошенные матрасы и подушки, отодранные обои, разобранный паркет, и сидящий посреди этого разгрома на стуле толстый человечек в «семейных» трусах, привязанный к спинке этого стула.

Описывать его — слов таких нет. Все его тело было так изуродовано, что страшно сказать. Но самое жуткое было то, что во-первых, у него были отрублены кисти рук, которые словно специально для съемок положили на стол рядом со стулом, а во-вторых, я знал этого человека! Это был тот самый лысый коротышка, машину которого я протаранил возле ГАИ. Тот самый, которому я остлюнил отступные, и который наскакивал на меня с кулачками.

Дикторша, которая от восторга была уже близка к оргазму, сообщила, что загадочное убийство произошло в районе пяти утра на улице Галушкина. Убит гражданин Лютиков, Вениамин Венедиктович, одинокий пенсионер, которого перед смертью жестоко пытали, стараясь что-то узнать. Вся комната перевернута вверх дном. Все это странно, учитывая образ жизни этого тихого человека. Самое страшное — это то, что у него так же отрублены руки, как и в случае возле ресторана "Лесная сказка".

— Что происходит? — прошептал Серега, облизывая сухие губы. — Что происходит? Это же тот самый, с которым мы столкнулись возле ГАИ…

— Идет охота на волков, — ответил я. — Я же предупреждал, что просто так эти деньги не отпустят. А ты как думал, что тебе вот так вот запросто подарят почти что полтора лимона баксами и ещё на столько же, если не больше, наркотиков?

— Но откуда они так быстро узнали адрес этого самого Лютикова? Зачем ему отрубили руки? И почему решили, что именно он как-то причастен к этому случаю? — спросил растерянный Лешка.

— Черт его знает, — отозвался я, действительно не очень пока понимая, почему так быстро и, главное, так решительно и яростно озверевшие бандиты взялись именно за несчастного пенсионера Лютикова.

— Если уж вычислили его, должны были вычислить и нас. Но почему так быстро? Как? — удивлялся вслух Лешка.

— Постой! — хлопнул я себя по лбу. — Кажется, до меня кое-что дошло. Ты давал взятку капитану ГАИ?

— Ну, я, — удивился Лешка. — Как мы и договаривались. Ты что, сам не видел?

— Я видел, только я не видел, сколько ты ему отстегнул и какими деньгами.

— Мы же предварительно все вместе обсудили во всех подробностях. Будто ты не понимаешь, что он хотел получить с гражданина США? — вопросом на вопрос ответил Лешка. — Конечно же, доллары.