– Карлос, – тихо произнес я. – Уйди с дороги.

Он стиснул зубы, но отвел взгляд. Он не шагнул в сторону, но когда я обошел его, но не делал попыток остановить меня.

В лагере я покосился в сторону Люччо – она помогала укладывать раненого курсанта на носилки. Потом шагнула в переливавшееся всеми цветами радуги марево – открытый проход в Небывальщину – и исчезла. Прибывали подкрепления: Стражи с аптечками первой помощи, носилками и прочей медицинской утварью хлопотали над ранеными. Оставшиеся невредимыми курсанты с потрясенным видом бродили по лагерю, косясь на две фигуры, неподвижно лежавших на земле и накрытых с головой спальными мешками.

Я вихрем ворвался в кузницу.

– Forzare! – рявкнул я, вложив в заклятие всю свою ярость, всю свою волю. Невидимый вихрь ударил в пленных вурдалаков и, обрушив попутно остаток стены, вышвырнул их на относительно ровный отрезок улицы. Я не спеша вышел следом. Если честно, я успел еще взять с подвернувшегося по пути стола пакет апельсинового сока и, открутив крышку, сделал на ходу несколько глотков.

Воцарилась полнейшая тишина.

Подойдя к ним на несколько шагов, я новым зарядом энергии вырыл в песчаном грунте воронку футов шести в диаметре. Ногой я спихнул того вурдалака, что почти сохранил человеческий облик, в воронку и несколькими новыми зарядами обрушил стенки, похоронив его по шею в песке.

Затем я переключился на огонь и запек песок вокруг торчавшей головы вурдалака, превратив его в стеклянную корку.

Он визжал, не переставая, но я не обращал на это никакого внимания. Жар от расплавленного песка изуродовал его лицо, почти утратившее уже человеческие черты. Я перевернул пакет с соком. Часть его вылилась вурдалаку на голову, часть зашипела на слое запекшегося стекла вокруг нее. Я пошел прочь от головы, продолжая лить сок на землю, пока влажный след не уперся в большущий муравейник, в который один особенно ловкий курсант ухитрился провалиться ногой еще в самый свой первый день в лагере.

Почти сразу же первые муравьи-разведчики двинулись по этому следу в направлении вурдалака.

Я повернулся ко второму вурдалаку.

Не издавая ни звука, он попытался отползти от меня. Тишину нарушали только едва слышные всхлипы второго вурдалака.

– Я не собираюсь тебя убивать, – сказал я вурдалаку очень, очень тихим голосом. – Ты расскажешь об этом своим сородичам, – я уперся ему в грудь концом посоха и пристально посмотрел на него. Несколько завитков сернистого дыма сорвались с посоха, обвив его голову. – Передай им вот что, – я придвинулся вплотную к нему. – Никогда. Так и скажи. Ни-ког-да больше. Этого не повторится. Или сам Ад не поможет тебе укрыться от меня.

– О Великий, – всхлипнул вурдалак. – Великий.

Я зарычал и начал колотить вурдалака со всей силы. Я не останавливался до тех пор, пока он не бросился от меня в пустыню – на одной руке и одной ноге, но довольно быстро.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из вида.

К этому времени муравьи уже добрались до его приятеля. Некоторое время я стоял и молча смотрел на это.

Рамирес подошел и остановился около меня – я ощутил это, не оборачиваясь.

– Dios, – повторил он.

Я промолчал.

– Ты же сам говорил, что не испытываешь к ним ненависти, – произнес Рамирес, выждав немного.

– Все меняется.

Рамирес не пошевелился, только понизил голос так, что даже я едва слышал его.

– Как ты думаешь, много ли уроков потребуется детям, чтобы усвоить это?

Гнев снова начал закипать во мне.

– Одно дело бой, – продолжал Рамирес. – Другое дело это. Посмотри на них.

Я вдруг ощутил на себе вес нескольких десятков взглядов.