Но эти мягкие, теплые, несомненно женские пальцы продолжали настойчиво трогать меня, и понемногу боль начала спадать. Это имело обычное последствие: когда боль уходит, ее отсутствие сравнимо почти с действием наркотика.

Но, конечно, не только это. Я испытывал от этих прикосновений почти первобытное наслаждение. И от мысли о том, что кто-то, близкий тебе, хочет касаться меня. Прикосновение человеческой руки вообще дарит ощущение безопасности, подтверждая на самом глубоком, рефлекторном уровне, что кто-то рядом, кто-то заботится о тебе.

Похоже, в последнее время меня касались очень редко.

– Черт подери, Лаш, – пробормотал я. – Я же просил тебя не делать этого.

Пальцы на мгновение замерли.

– О чем это ты, Гарри? – спросил голос Элейн.

Я заморгал и открыл глаза.

Я лежал на кровати в полутемном гостиничном номере. Панели потолка потемнели от возраста и протечек. Меблировка оказалась под стать потолку: нехитрая, недорогая, обшарпанная от долгого использования.

Элейн сидела, скрестив ноги, в изголовье кровати. Моя голова уютно покоилась на ее коленях – как много, много раз в незапамятные времена. Мои ноги свисали с края кровати – тоже как тогда, в доме, который редко вспоминается мне даже во снах.

– Я тебе сделала больно, Гарри? – настаивала Элейн. Выражения ее лица я не видел, потому что для этого мне пришлось бы повернуть голову, а даже думать об этом мне пока не хотелось – но голос ее звучал встревожено.

– Нет, – сказал я. – Нет, просто очухался не до конца. Извини.

– А-а, – протянула она. – А кто такая Лаш?

– Не из тех, кого мне хотелось бы обсуждать.

– Ладно, – сказала она, и на этот раз в ее голосе не было ничего кроме мягкого одобрения. – Тогда полежи еще несколько минут, дай мне доделать. Твой друг-вампир сказал, за больницами могут следить.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Рэйки, – ответила она.

– Наложение рук? Эта штука действует?

– Принципы у нее вполне здравые, – отозвалась она, и я почувствовал, как что-то шелковистое скользнуло по моей щеке. Ее волосы. Я узнал их на ощупь и на запах. Она склонила голову, сконцентрировавшись. Голос ее сделался чуть более отрешенным. – Мне удалось соединить их с некоторыми основными принципами перемещения энергии. Я не научилась пока справляться с критическими травмами или инфекциями, но в том, что касается ушибов и растяжений это эффективно – даже сама удивляюсь.

И правда – головная боль исчезла, словно ее и не было. Напряжение в голове и шее исчезало, да и мышцы спины и плеч тоже расслабились.

И меня касалась прекрасная женщина.

Меня касалась Элейн.

Я бы не пытался остановить ее, будь я весь, с головы до ног изрезан бумагой, а ее руки вымочены в лимонном соке.

Мы просто не двигались с места еще некоторое время. Она по очереди дотрагивалась руками до моих щек, шеи, груди. Пальцы ее медленно, ритмично поглаживали мою кожу, едва касаясь ее. Судя по всему, в какой-то момент я остался без рубахи. Вся боль, и усталость, и напряжение боя уходили, оставив за собой только легкое облачко эндорфинов. Ее руки были теплыми, неторопливыми, бесконечно терпеливыми и бесконечно уверенными.

Наслаждение.

Я купался в ощущениях.

– Ладно, – сказала она неизвестно сколько времени спустя. – Как тебе?

– Неописуемо, – ответил я.

– Ты всегда так говоришь, когда я тебя касаюсь, – в голосе ее я услышал улыбку.