– Спокойно, тигр, – я положил руку Рамиресу на запястье. – Это свои.

Рамирес покосился на меня и опустил пистолет. Я продолжал следить за поведением Мыша, который встал и, виляя хвостом направился к двери.

– Кто это? – спросил Рамирес.

– Поддержка, о которой я тебе говорил, – негромко ответил я.

Дверь рывками отворилась еще на несколько дюймов, и в комнату скользнула Молли.

Она не оставила на себе почти ничего из готского прикида. И от пирсинга ее ничего не осталось: с точки зрения моды кольца в носу – это писк, но в драке они помеха. Она сменила и драную одежду. На ней были тяжелые, свободные джинсы, и они больше не угрожали соскользнуть с бедер при первой попытке выпрямить спину. Она даже разноцветные шнурки в своих тяжелых армейских бутсах заменила на обычные, цвета хаки. Еще в наряд ее входила черная футболка с логотипом «Металлики», пояс с ножом в ножнах и маленькой аптечкой – последнюю я видел уже у ее матери, когда та ходила в бой вместе с нами – и темно-зеленая бейсболка. Волосы она собрала в убранный под бейсболку хвост, чтобы кому-нибудь, пожелавшему схватить ее за шевелюру, было труднее это сделать.

Молли не смотрела на нас. Первым делом она поздоровалась с Мышом, пригнувшись и обняв его за шею. Потом встала и подняла взгляд.

– Э… Привет, Гарри. Добрый день, Страж Рамирес.

– Молли, – сказал я, стараясь говорить как можно более спокойно. – Скажи, это третий или четвертый раз, когда я велел тебе оставаться дома, а ты ослушалась меня?

– Я знаю, – отозвалась она, снова опустив глаза. – Но… я хотела с вами поговорить.

– Я занят.

– Я знаю. Но мне правда очень надо поговорить с вами, сэр. Пожалуйста.

Я медленно выдохнул. Потом покосился на Рамиреса.

– Сделай одолжение, заправь Жучка, а? Заправка в двух кварталах дальше по улице.

Карлос посмотрел на меня, на Молли, снова на меня, потом пожал плечами.

– Э… Ну да, сейчас.

Я достал из кармана ключи и кинул ему. Он с небрежной ловкостью поймал их, вежливо кивнул Молли и вышел.

– Закрой дверь, – сказал я.

Она повиновалась, прижавшись к двери спиной и отталкиваясь от пола ногами. Это далось ей ценой кряхтения и некоторой потери достоинства, но дверь она закрыла.

– Ты дверь с трудом закрываешь, – сказал я. – Но считаешь, что ты готова к бою с Белой Коллегией?

Она мотнула головой и открыла рот, чтобы сказать что-то, но я ей не дал.

– Ты опять ослушалась меня. Ты опять здесь, хотя я приказал тебе сидеть дома.

– Да, – пролепетала она. – Но…

– Но ты считаешь меня безмозглым идиотом, неспособным самостоятельно принимать подобные решения, и ты все равно хочешь идти со мной?

– Все не так, – сказала она.

– Правда? – я воинственно задрал подбородок. – Сколько бусин ты можешь поднять, двоечница?

– Но…

– Сколько бусин? – рявкнул я.

Она с жалким видом отпрянула от меня. Потом сняла с запястья браслет и подняла его так, чтобы тяжелые черные бусины скользнули вниз. Она уставилась на него усталым, загнанным взглядом и прикусила губу.

– Гарри? – тихо спросила она.

Голос у нее был совсем детский.

– Да? – отозвался я очень мягко.

– Почему это так важно? – спросила она, продолжая смотреть на браслет.

– Это важно, если ты хочешь пойти на это дело со мной, – так же тихо ответил я.