– Но я всего… я только сказала, что испугалась.

– После такого приключения? Но это разумно, детка, – заверил я ее. – Я тоже боюсь. Каждый раз, когда такое случается, это меня пугает. Только не сила помогает пройти такое и остаться живым. Не сила, а ум. Я побеждал людей и тварей куда сильнее, чем я, потому что они не шевелили мозгами или делали это хуже, чем я. Дело не в мускулатуре, детка, пусть даже и магической. Дело в подходе. И в твоей голове.

Она медленно кивнула.

– И еще в том, чтобы делать что-то, когда причина правильная.

– И еще, ты бросаешься в это дело не только потому, что ты достаточно сильна, чтобы сделать это, – сказал я. – Ты делаешь это потому, что у тебя и выбора-то не слишком много. Ты делаешь это потому, что не считаешь для себя приемлемым просто повернуться, и уйти, и жить после этого в ладу с собой.

Секунду она смотрела на меня, потом глаза ее расширились.

– Иначе получается, что ты используешь силу ради силы.

Я кивнул.

– А сила, Молли, имеет свойство портить человека. Очень легко пристраститься к ее использованию. Надо учиться тому, чтобы обращаться к ней только в нужных случаях, или…

– Или сила сама начнет диктовать тебе, – договорила Молли. То есть, она слышала этот аргумент от меня, и не раз, но впервые она произносила эти слова медленно, с пониманием – похоже, искренним.

– Не повторяя их за мной по-попугайски. – Она подняла взгляд на меня.

– Потому вы и делаете это. Ну, когда помогаете людям. Используете силу не для себя, но для кого-то другого.

– И для этого тоже, – согласился я. – Угу.

– Я… того… очень дура, да?

– Есть разница между тем, чтобы понимать это здесь, – я снова легонько постучал пальцем ей по лбу, – и знать вот этим, – я коснулся ее футболки чуть выше солнечного сплетения. – Ясно?

Она медленно кивнула. Потом взяла у меня нить и повязала себе на запястье – длины нити как раз хватило для этого. Она подняла руку так, чтобы я видел нить.

– Это чтобы я не забывала.

Я улыбнулся и обнял ее за плечи. Она ткнулась носом мне в плечо.

– А вы такие уроки получали?

– В изобилии, – кивнул я. – От того старого ворчливого шотландца на ферме в Озарке.

– А когда я перестану чувствовать себя дурой?

– Когда я перестану себя так чувствовать, обязательно дам тебя знать, – ответил я, и она рассмеялась.

Я выпрямился и посмотрел ей в глаза.

– Ты еще в игре?

– Да, – коротко ответила она.

– Тогда ты едешь со мной и Рамиресом. Мы остановимся у въезда в поместье, и ты останешься – поняла, останешься – в машине.

Она серьезно кивнула.

– Что мне делать?

– Держать ухо востро. Фиксируй все подозрительное. Не говори ни с кем. Если кто-нибудь направится в твою сторону, отъезжай подальше. Если покажется компания нехороших парней – ну, или один, но нехороший – посигналь и уезжай.

– Хорошо, – кивнула она. Вид она, правда, имела чуть бледный.

Я достал из кармана маленький серебряный цилиндрик.

– Это ультразвуковой свисток. Мыш слышит его за милю. Если у нас будут неприятности, я посвищу, и он начнет лаять. Он покажет, где мы находимся. Постарайся подогнать машину как можно ближе к этому месту.

– То есть, Мыш останется со мной, – сказала она, заметно успокаиваясь.

Я кивнул.

– Почти всегда лучше работать не в одиночку.