Рамирес поежился.

– Ну да, помню.

К воротам усадьбы мы подходили уже молча, настраивая лица на нужные выражения. В обычной ситуации Рамиреса отличает самоуверенная улыбка, но когда дело оборачивается серьезно, он напускает на себя равнодушный, даже надменный вид, при этом взгляд его, вроде бы, направлен в никуда и в то же время фиксирует все. Я не очень беспокоюсь за то, какое выражение на лице у меня – мои переживания все внутри.

Подходя к готическим кованым воротам, достаточно массивным, чтобы остановить таранящий их джип, я старался только не забывать о лице Анны и ее серьезных глазах. Подойдя к решетке вплотную, я трижды ударил по ней посохом, потом уперся им в землю.

Ворота зажужжали и начали отворяться. Правда, не успели они распахнуться и наполовину, как что-то в районе петель жалобно взвыло, задымило, и створки замерли.

– Это ты? – спросил я у Рамиреса.

– Я еще и замок грохнул, – вполголоса подтвердил он. – И камеры, которые видят ворота. На всякий случай.

Конечно, сил у Рамиреса меньше, чем у меня, но теми, что у него есть, он распоряжается с толком.

– Славно, – заметил я. – Я ничего не ощутил.

Лицо его на мгновение осветилось ухмылкой.

– De nada. Я круче всех.

Я шагнул в ворота, не забывая поглядывать по сторонам. Ночь сгустилась почти окончательно, и в лесу царила уютная тьма. Со стороны замка послышался шелест шин по асфальту. Между деревьями мелькнул свет фар. Длинный лимузин, белый «Ройс» с серебряными молдингами вынырнул из-за деревьев и плавно остановился футах в двадцати перед нами.

– Хочешь, я… – тихо спросил меня Рамирес.

– Остынь, увалень, – сказал я. – Это сэкономит нам время и силы.

– Ха, – возразил он. – Но, конечно, я моложе и сильнее…

Отворилась водительская дверь, и из нее вышел мужчина. Я узнал его: один из личных Лариных телохранителей. Роста он был чуть выше среднего, мускулист, с короткой армейской стрижкой и острым, настороженным взглядом. Одежду его составлял спортивный костюм цвета хаки, и он даже не пытался скрыть топырившейся бугром кобуры. Он бросил взгляд на нас, потом на ворота и ограду, достал из кармана рацию и что-то в нее произнес.

– Дрезден? – спросил он.

– Угу.

– Рамирес?

– Первый и единственный, – заверил его Карлос.

– Вы вооружены, – заметил тот.

– До зубов, – согласился я.

Он поморщился, но кивнул.

– Будьте добры, садитесь в машину, – сказал он.

– Зачем? – с невинным видом спросил я.

Рамирес покосился на меня, но промолчал.

– Мне было приказано забрать вас, – ответил телохранитель.

– До дома недалеко, – заметил я. – Мы можем и пешком дойти.

– Мисс Рейт просила меня заверить вас в том, что по приказу ее отца она дает вам личную гарантию безопасности в соответствии с Неписаным Законом.

– В таком случае, – заявил я, – мисс Рейт могла бы и лично сообщить мне об этом.

– Не сомневаюсь, что она с радостью сделает это, – кивнул телохранитель. – В доме, сэр.

Я сложил руки на груди.

– Если она так занята, что не может оторвать свою безупречную задницу и подъехать сюда, почему бы вам не передать ей, что мы зайдем завтра?

Что-то негромко загудело, и одно из задних стекол «Ройса» скользнуло вниз. Заглянуть в темный салон я не мог, но бархатистый женский смех услышал отчетливо.

– Вот видите, Джордж.