Вурдалак, теперь уже в своем истинном облике, лежал навзничь на обугленной земле. Осталось, правда, от него не слишком много, практически только неприятно потемневший скелет, только на одной ноге сохранилось еще некоторое количество мускулов, и она продолжала конвульсивно дергаться. Даже так эта тварь умерла еще не совсем. Не могу сказать, чтобы это меня удивило. По опыту я знаю: все, что делают вурдалаки, в той или иной степени омерзительно. Вряд ли стоило ожидать от них, чтобы они хотя бы умирали красиво.

Удостоверившись, что этот вурдалак уже не встанет, я внимательно осмотрел склон на предмет любых признаков жизни, но не обнаружил ничего. Тогда я повернулся и начал спускаться в лагерь.

Люччо с головой ушла в оказание помощи раненым. Трое получили пулевые ранения, несколько других – включая одного взрослого Стража – были ранены осколками камня и острыми щепками от мебели.

Ко мне сразу же бросился Рамирес.

– Ты его убрал? – взгляд его метнулся мне за спину, на черневшее посередине склона пятно и продолжавшие еще дымиться кусты. – Ага, мог и не спрашивать.

– Типа того, – подтвердил я. – Ты сказал, они захватили двоих наших?

Он кивнул, и лицо его потемнело.

– Ужасную Двойню. Они ушли на гору поискать место для занятия. Наверное, хотели покрасоваться.

– Шестнадцать, – пробормотал я. – Господи.

Рамирес поморщился.

– Я кричал им, чтобы они вернулись, и тут из кустов выскочили вурдалаки и схватили их, а еще трое гадов, оказывается, пробрались в старую кузницу и открыли огонь.

– По следу идти умеешь? – спросил я его.

– Я думал, это вашего англосаксонского брата учат всем этим бойскаутским штучкам. Я рос в Эл-Эй.

Я резко выдохнул, пытаясь прочистить мозги.

– Люччо занята. Раненых много. Значит, за двойняшками некому идти, кроме нас двоих.

– Придется, блин, – буркнул Рамирес. – Как?

– У тебя пленные есть?

– Двое, которых я не добил.

– Вот мы их и допросим.

– Думаешь, они выдадут своих дружков?

– Если поверят, что это спасет им жизнь? – хмыкнул я. – Быстрее быстрого.

– Вот хорьки, – поморщился Рамирес.

– Такова уж их натура, дружище, – сказал я. – Глупо ненавидеть их за это. Лучше радуйся, что мы можем использовать это во благо. Идем.

Глава ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Вурдалаки лежали, припорошенные светло-серой пылью, тонкой как детская присыпка – всем, что осталось от испепеленных Рамиресом стены, их спутника, а также правых руки и ноги одного из оставшихся в живых. Раненый вурдалак, тело которого под воздействием шока вернулось в естественное состояние, лежал, хрипя и плюясь пылью. Второй, лежавший рядом, сохранил более-менее человеческую внешность и в одеянии из оборванных тряпок песчаного цвета напоминал персонажа из «Лоуренса Аравийского». В нескольких футах от них лежал на земле еще один «Калашников», на который наступил ногой Билл Майерс, молодой Страж, стволы дробовика которого целились в голову оставшемуся целым вурдалаку.

– Осторожнее, – предупредил Майерс. Выговор он имел протяжный, обычный для сельских жителей к западу от Миссисипи, хотя сам был родом из Техаса.