И Большерук начал. Первым делом пустил по комнате небольшой вихрь. В крутящийся волчок засасывались все новые и новые молекулы, вихрь все усиливался, собирая и уплотняя большое облако и два маленьких, и вот уже слабо проглядывает некий абрис…

И тут под ногами завибрировали доски. Роман успел вовремя отскочить. Доска, сорванная с гвоздей, взлетела к потолку. За ней вырвало вторую.

— Уведи вихрь влево! — крикнул Роман, перепрыгивая через образовавшуюся дыру.

Третья доска, рванувшись, опрокинула стол и стулья.

— На дыру его гони! На дыру! — закричал Чудодей, решительным жестом нахлобучивая свой паричок почти на нос.

Роман подтолкнул разобранного на частички Слаевича к черной ямине. Вихрь закружил над дырой, уплотнился, уже явственно в круговерти угадывался человек. Тут зашатался весь дом. Шкаф опрокинулся, лавиной хлынула на пол посуда, треснуло стекло в окне, Чудодей с Большеруком повалились на уцелевшие доски. А на них сверху грохнулся Слаевич, живой и совершенно голый.

— Мой звездный час, — простонал колдун. — Мой час…

Большерук спихнул с себя земляного колдуна и поднялся. Потом кинулся поднимать Чудодея.

— Аутомагический эффект, — прошептал Чудодей. — Обруч направляет всю колдовскую энергию внутрь, на самого колдуна. — Но зачем?.. Зачем?

Большерук чертыхнулся, потом пояснил:

— С конкурентами борются. Но такой замок не может держаться долго. Ну, неделя, ну, две максимум. Месяц точно не простоит.

— Чего тут гадать! — раздраженно бросил Роман, стряхивая с куртки комья земли, что вылетели из подвала. — На Синклите ожидается большая драка. «Обрученные» колдуны заранее из потасовки выбывают. Так что все ясно, кроме одного — кто надевает обручи.

— Роман Васильевич, я бы с вами согласился… — Чудодей вздохнул. — Только мне противно думать, что все обстоит именно так.

— А кто весь это бардак прибирать будет? — зло спросил Слаевич.

— Твои поклонники, — буркнул Большерук. — Я на тебя столько энергии извел, что мне теперь вольный воздух придется всю неделю лично для себя собирать. А если учесть, что скоро Синклит… — И Большерук горько пожалел о свершенном добром деле.

Чудодей вывел Романа Вернона на крыльцо.

— Вы отдали осколок Гавриилу, как я просил?

— Вчера еще.

— И что он?

— Обещал помочь. Чудодей вздохнул:

— У меня сомнения. Я к вам очень хорошо отношусь, клянусь «Мастером и Маргаритой». Но вы не представляете, какие у меня сомнения, Роман Васильевич.

— Насчет чего? — не понял господин Вернон.

— Расстегните куртку, — скорее не попросил, а приказал Чудодей.

— Это еще зачем?

— Я же сказал: расстегните.

Роман пожал плечами и выполнил просьбу Чудака.

— Теперь рубашку… Ну, вот… И откуда у вас эти шрамы? — Чудак коснулся пальцем так и не зажившего пореза на груди водного колдуна.

— Не помню! — огрызнулся господин Вернон.

— То есть?

— Я все забыл, что случилось за последний год. — Роман стал спешно застегивать рубашку. — Одно ясно: кто-то вырезал из моей кожи водные нити. Причем насильно. У меня был колдовской шок.

Чудодей вздохнул, как показалось Роману — облегченно.

— И что вы намерены делать теперь, Роман Васильевич?

— Вспоминать. И кое-что мне уже удалось. Еще дня два-три, и память восстановится полностью.