И когда я осталась одна в квартире Марти, где решила заночевать для экономии времени, мне сразу стало пусто. Точно я зашла в лифт заброшенного дома. Он почему-то заработал, поднял меня на несколько этажей и завис между девятым и десятым. А я уже не могу выйти, и не работает вызов диспетчера, и никто не придет. Потому что дом пустует много-много лет.

Ника лежала и ревела – то ли из-за витающих в комнате теней, то ли от усталости, то ли от тоски. Больше не было ни звука; она слышала только собственные хриплые всхлипы и стук крови в саднящих висках. Голова болела. Тело ломило. Хотелось сдохнуть.

Телефон на столе пронзительно зазвонил. Ника приподнялась, прислушалась к капризному верещанию. Трубку не брали. Заторможенно вспомнилось: Лукин на делах, а тетя Вероника вернется от родни только в среду. Упорхнула, едва к дочери приехали подруги. Дзинь. Дзинь!!! Телефон все надрывался. А ведь Марти попросила в случае чего отвечать, звонить могли папины коллеги или мамины клиенты. Ника сдалась. С трудом слезла с дивана, проковыляла к аппарату и, давя всхлипы, произнесла:

– Алло. – Отличный секретарь: гундосый, сопливый…

Ей ответил низкий, приятный, но ощутимо нетерпеливый мужской голос:

– Добрый вечер, прошу прощения за поздний звонок. Могу я поговорить с подполковником Лукиным? Срочные сведения.

– Он сегодня работает до утра, – сообщила Ника. – Позвоните на сотовый.

Незнакомец досадливо вздохнул.

– Ох, мог бы догадаться… опять. Спасибо, извините, я вас, кажется, разбудил?

То ли он был очень тактичным, то ли глухим. Ника сглотнула, попыталась собраться.

– Пожалуйста. Нет. Ничего страшного, хорошего вечера.

Глупое пожелание для следователя, опера или кто он там… хорошими их вечера не бывают. Вот коза! Ожидая, пока собеседник положит трубку, Ника не удержалась, подавилась очередным спазмом и громко всхлипнула. Хотела плюнуть на вежливость и отсоединиться первой: потом Марти, если как-то узнает, ведь не отстанет: «Чего ревела, чего?» Не ответишь же: «От дурости».

– Девушка, а почему вы плачете? – Голос смягчился. – Вам помощь нужна?

Помощь. Ника вздрогнула, чуть не выронила трубку и упрямо возразила:

– Я… нет-нет, и я не плачу. – Она опять хрипло вздохнула, мысленно ругая себя за расхлябанность. Ведет себя как малолетка, как идиотка. Как…

– Правильно, – с удивлением услышала она. – И не нужно. Слезы – это…

– Для слабаков? – выпалила она, пожалуй, сердито. Сама знала.

– Не выход, – с тихим вздохом отозвался загадочный собеседник. – Хотя в древнегреческом театре их, кажется, высоко ценили.

– Почему… в древнегреческом? – Ника невольно заинтересовалась. Тихий баритон ее умиротворял. К тому же человек определенно говорил что-то занятное, что даже помогало отвлечься от воображаемых заброшенных лифтов.

– Помните, что в философии античности означает слово «катарсис»?

Просто… что? Но Ника почему-то помнила из школьной программы.

– Очищение, – рассеянно пробормотала она. Судя по тону, мужчина улыбнулся.

– И новое начало. Даже если от него порой тяжеловато.

– А точно ли оно лучше… старого конца? – несмело спросила Ника. Сама не знала, почему решилась. Но черный нимб над головой словно бы стал меньше.