Но мальчик-крыса и девочка-хорек были слабее союзников. Они теряли опоры и силы, таблетки и даже инъекции не могли все это восполнить. Казалось, с ними вот-вот все будет кончено. Но тут появились они.

Лис и крыса-странник.

Шаги гулко отдавались по коридору; каждый напоминал то ли выстрел, то ли падение капли в пещере. Центральная больница имени Святой Моники – длинная, приземистая, с бледно-серыми стенами, увитыми красным плющом, – и вправду напоминала глубокий грот, где в каждой закрытой наглухо пещере вместо сокровищ таились страдания.

– Как пусто… – Марти поежилась. – Будто все умерли.

– Надеюсь, нет пока. – Крыс поднял голову. Под потолком горели энергосберегающие лампы, и их приглушенное стрекотание действовало на нервы. Казалось, за штукатуркой затаилась какая-то тварь и скребется, выжидая момент, чтобы накинуться. Дикие мысли. Наверное, от недосыпа, который все множился и множился.

– Отойди. – Марти потянула Кирилла к стене. Мимо прогрохотала каталка с больным. Ее толкала санитарка-доброволец со светлым пучком и пирсингом в нижней губе, тоже русская. Марти грустно посмотрела ей вслед. – Испуганная такая… а помнишь, как она в бикини перед бассейном валялась? Розовом таком…

Как в прошлом веке: даже не верилось, что кто-то в этом крошащемся сером мире вообще еще сможет в здравом уме и твердой памяти надеть розовый купальник. Кирилл натянуто улыбнулся и бросил:

– Поменьше смотри на чужие бикини. Мы, похоже, пришли.

Он указал в сторону кабинета. На двери поверх таблички «Психотерапевт» был криво приклеен куском скотча белый лист. Подойдя ближе, Крыс различил надпись: «Координатор волонтерской службы». Да, то, что нужно. Марти аккуратно постучала, услышала глухой отклик и, повернув ручку, открыла дверь.

Основную часть помещения загромождал шкаф с картотекой. О том, что в комнате раньше обитал психотерапевт, напоминали только пасторальные пейзажи на стенах и низенькая кушетка. За столом – офисным, обшарпанным, явно не «родным» – сидел по-лисьи рыжий, взлохмаченный мужчина с длинным острым носом, к кончику которого съехали очки для чтения. Его внимание занимала большая конторская тетрадь, которая очень напоминала Сокровище Синего Дуба.

– Вячеслав Александрович? – удивились хором Кирилл и Марти.

Мужчина снял очки, поднял голову и присвистнул.

– Ого! Тесен наш мирок, ох! – Он помахал и широко улыбнулся, от чего словно пришли в движение все черты разом. Светлые глаза были холодными по своей природе, почти не меняли выражения, но сейчас Кирилл даже в них прочел радость. – Какими судьбами?

Кирилл мог спросить о том же. Вячеслав Александрович Дорохов из Челябинска тоже был доктором и отдыхал с Марти и Крысом в одном отеле. Они познакомились еще в первые дни отпуска, съездили на пару экскурсий, улетать должны были вместе – и одновременно получили новость о «заточении». Шумный, веселый Дорохов фанатично любил свою работу. За полторы недели он щедро поделился с Крысом десятком рассказов о буднях своей больницы и военного госпиталя, где практиковал в молодости. В довесок – морем баек из медицинской истории. После начала эпидемии Дорохов из отеля выехал и вроде как пропал. Теперь Кирилл мог предположить, что он куда-то переселился.

– Вы на осмотр, что ли? – спросил Вячеслав Александрович. – Вам в кабинет…

– Да нет, мы волонтеры. – Марти слегка улыбнулась. – Нас перенаправил доктор Тревиль, сказал, в «Монике» мало людей.