Саша дернула Асю за рукав. Они вскочили, чувствуя себя неудобно из-за хлопанья. Ректор подошел, внимательно всматриваясь в них, и продолжил:

– Они наверняка нас еще удивят. Хорошему писателю проще и отточить редакторское мастерство, и понять мятежную писательскую душу, и встать на место читателя. Из курса вы еще узнаете, что многие знаменитые писатели: Чехов, Горький, Симонов – были также одаренными редакторами. Итак, девушки… – Пакет с сухариками оказался на расстоянии вытянутой руки. – Ваши девизы?

Ася и Саша переглянулись.

– Нет ничего важнее друзей, – произнесла Саша.

– Нет темноты без света, – хором с ней сказала Ася.

Володарский едва ли не подпрыгнул, рассмеялся. «Три корочки» тихо загремели на фольгированном дне.

– А я-то думал, вы и скажете одно и то же. А тут такое разнообразие: друзья, темнота, свет! Девочки, а вот как думаете… – Он понизил голос, но это было скорее картинное понижение, чем попытка посекретничать: – А друзья всегда несут нам свет?

– Всегда. – В этот раз Ася и Саша сказали одно. Переглянувшись, они обменялись улыбками. Все зааплодировали даже без призыва ректора. Решившись, Ася взяла из пачки сухарик, хотя терпеть такие не могла; Саша последовала ее примеру.

– Что ж, – ректор наблюдал за ними как за прикормленными белками. – Славно. Великолепно. Посмотрим, что нам с этим делать… – Он помолчал, сложил перед грудью руки. Еще раз заглянул в пакет, встряхнул его, сам съел один сухарик. Зубы щелкнули так, что у Аси почему-то стрельнуло в ухе. А потом она услышала: – И конечно же, Марина Лукина. Наша настоящая героиня. Привет!

Марти не шевельнулась, опустила голову. Не слышала? Ася осторожно лягнула подругу в коленку. «Три корочки» снова нависли над ними.

– Встаньте, пожалуйста, – мягко попросил Володарский. Марти с трудом поднялась, вцепившись в парту. Он обратился к залу: – Марина пережила летом серьезное испытание: была в числе туристов, не сумевших покинуть французский L., где началась эпидемия. Она примкнула к рядам врачей, хотя у нее нет медицинского образования, и спасла сотни жизней. Надеюсь, ей будет легко и комфортно с вами учиться.

Он посмотрел в глаза Марти и улыбнулся. А потом, воспользовавшись тем, что «героиня» крайняя в ряду, протянул ей свободную руку. Как загипнотизированная, она ответила на пожатие. Ректор поднес ее запястье к губам и почти сразу отпустил. Подруга быстро спрятала руку за спину. Стиснутых зубов она так и не разжала.

– Ваш девиз? – спросил Володарский, помахивая сухариками прямо перед ее лицом. – И берите, берите…

– А ваш? – отчетливым эхом отозвалась она. – Спасибо, я на диете.

Студенты перестали шептаться. Марти, как и всегда, выпендрилась – Ася подумала об этом и с восхищением, и с раздражением. Ректор невозмутимо пожал плечами:

– Мой девиз – «Девизы надо менять по обстоятельствам». Но все же я первый спросил! Так…

– Не бойся зла. Бойся хаоса. – И Марти вдруг нагло, фальшиво улыбнулась.

Ректор, вполне удовлетворенный, покровительственно кивнул. Тряхнул пакетом в последний раз, отправил пригоршню ржаных крошек в рот и сунул смятую бумагу прямо в карман. Студенты зааплодировали, почему-то очень впечатленные такой небрежностью, а вот Саша нахмурилась.

– Свинья, – пробормотала она. – Странная свинья. А где ты обожгла руку? – шепотом спросила она у севшей Марти.

– Нигде, – лаконично откликнулась та.