– А мама бы дала! – заупрямилась та.

– Но мамы дома нет.

– Зануда, зануда, зануда!

– Лина, я тебя прошу… – Ася всплеснула руками. Непривычный, домашний и удивительно милый жест.

Сестры могли препираться вечно, но Марти, некоторое время переводившая взгляд с одной на другую, не удержалась и попросила:

– Серпентинка, не жадничай, дай кусочек! А то мы никогда отсюда не выйдем. И мне, кстати, тоже дай.

Ася с явным неодобрением пожала плечами, опять взяла свечу и вышла. Вернулась быстро, на ходу сунула один брусочек шоколада прямо в зубы Марти, а второй отдала сестре, все-таки присев на ее кровать.

– На. И не забудь потом почистить зубы еще раз!

– Ты обманщица, мало! – надулась Линка. Ася проворно спрятала шоколад за спину и показала ей язык. – Ну ладно, ладно, дай хоть это! Почищу!

– Приду проверить, – строго пообещала Ася. Марти состроила рожицу, передразнивая подругу. – Не наглей. А то и у тебя проверю.

Линка засмеялась. Ася наклонилась к ней и чмокнула в макушку.

– Спокойной ночи. Мы пошли.

– Зови, если что! – напутствовал Лева.

Лина кивнула и вместе с шоколадкой опять спряталась в одеяле.

Ася зажгла еще несколько свечей, и мы засели на кухне, за небольшим столом – белым, длинноногим, квадратным. Такие были только в последние годы Советского Союза и считались гордостью любой квартиры. Хотя я не очень понимаю, what’s the point вообще гордиться столом. Ася сделала нам бутерброды; поджарила для них хлеб на допотопной газовой плите. Пока она возилась, Марти молча водила ладонью над пламенем свечек, и оно странно скручивалось, слегка лиловело под ее рукой. Жесть, самое оно для «жутковатой ночи». Но все равно было здорово вот так посидеть в тишине и темноте. Поболтать. Как в старые времена. Еще и Дэн, доставший неизменный скетчбук, зарисовывал свечки. И кружащих над ними призраков.

– Спасибо большое, что приехали. – Ася заговорила, только поставив на стол тарелку с горячими бутербродами. – Я боялась, что придушу ее со злости. Да еще родители, как назло, сегодня в ночную смену оба. Ох… – Она присела напротив Левы, отбросила волосы за спину. – Неважная из меня будет мама.

– Макс, думаю, считает иначе. – Марти улыбнулась, но тут же посерьезнела. – Гадкий сон, и в доме много потусторонней дряни витало, когда мы только пришли. Вам бы… попа сюда. Нормального. Проверить всё. Видишь, какой огонь?

И она снова провела пальцами над фитилем. Жест был вдвойне загадочным из-за длинных черных ногтей. Ася страдальчески поморщилась:

– Марти, ради Бога, не надо нагнетать. Эти твои ведьминские штучки…

Марти слегка пожала плечами, демонстративно отодвинулась от свечи и взяла бутерброд. Она давно привыкла к тому, как относятся к таким разговорам, но – Лева не сомневался – осталась при своем мнении. И кто знает, может, она была права: тьма вокруг так и клубилась. Отгоняли ее только дрожащие рыже-золотые огни.

– Лина ужастиков насмотрелась тайно от меня, – упрямо сказала Ася.

Марти поправила сползающий с расплавленного сыра кусок колбасы и с хрустом впилась в бутерброд зубами, показывая, что спорить не собирается. Лева покосился сначала на нее, потом на Асю, открыл рот, но передумал высказываться. А вот Дэн поднял от листа голову, явно о чем-то вспомнив. Потер глаза, взял кружку и, отпивая из нее, спросил у Аси:

– А что за кошмар видела ты?

– Я? – Она удивленно приподняла светлые брови. – С чего ты взял?

– Ты сама говорила, когда звонила мне, – вспомнил и Лева.