– Эх, Серпентинка, Серпентинка! – вдруг вздохнул Зиновий. – Светлая ты девочка… знаешь? Очень светлая.

– Так слишком часто говорят, – фыркнула Ася, поправляя хвостик. – Я как-то не задумывалась. Ничего особо светлого я ведь не делаю.

Казалось, Зиновий хочет что-то ответить, но не решается. Его лицо стало сосредоточенным, руки он сжал в кулаки. Ася неуверенно погладила его по предплечью.

– А у тебя все хорошо в последнее время? – тихо спросила она. – Только сейчас подумала, что мы редко про такое спрашиваем, а ведь ты наш друг, и мы очень тебя…

Кулаки разжались. Зиновий выдохнул сквозь зубы. Ася смутилась и убрала руку, подумав, что, наверное, он не расположен к подобным нежностям. Не кажется ли ему сентиментальная болтовня Аси смешной и детской?..

– У меня все хорошо. Спасибо, девочка. Все хорошо.

Она едва узнала потеплевший голос, но скорее улыбнулась:

– Пойдем в зал?

– Да, вперед, моя принцесса, вернемся к свету!

Он деловито запер кладовую на ключ.

Уходя, Ася снова обернулась. Дверь на задний двор была приоткрыта.

На выходе Лева с Крысом попытались вернуть мне деньги, но я отказалась. Пришлось даже немного погрубить – иначе они не понимали. За меня, как обычно, вступился Дэн, сказав:

– Мы же все довольно часто друг другу проставляемся.

Я не проставлялась на всех ни разу, у меня просто не хватало. Но тут пришло чуть больше отчислений, чем я рассчитывала, вот и хватило. Мне захотелось расцеловать Дэна, но я, конечно, не решилась, мало ли что он подумает. Просто пробормотала: «Спасибо», и чтобы Лева с Крысом перестали смотреть так похоронно, шутливо уточнила:

– Как же мы будем дружить, когда я стану звездой-богачкой?

Марти с Сашей тут же заржали и обняли меня.

– И вообще, что это за сексизм? – высказалась Ника сурово.

– Да блин, на здоровье, я буду пить и жрать за твой счет хоть каждый день, ученых надо кормить! – засмеялся и Лева, но все-таки он выглядел жутко удивленным и смущенным. Понятно, он привык ко мне другой. Тише. Грустнее. И экономнее. А тут я даже хвостики повыше завязала.

Но, конечно же, все это мне аукнулось. Совсем скоро. Дома.

– Ась, есть лишние рублей пятьсот? – спросила мама, стоило Асе войти и обессиленно, но довольно бухнуться в кресло в гостиной. – На Линкину экскурсию в Алмазный фонд надо сдать.

– Не-а. – Ася закинула ноги на подлокотник, прислонилась к другому – кресло было большим, она отлично там помещалась. – Извини. Вообще ничего нет, я пустая, мне только обедать на следующей неделе хватит.

– Ого. – Мама подняла глаза. Она сидела за журнальным столом и сосредоточенно красила ногти. – Слушай, ты же обычно откладываешь, а тут у тебя был гонорар…

– Потратила, – откликнулась Ася просто и потянулась. Все-таки поддалась червячку вины, добавила: – Прости.

Конечно, не стоило – мама восприняла это как зеленый свет. Покрыла сверкающим серебром мизинец, внимательно оглядела всю левую руку, шевельнула пальчиками и буркнула:

– Транжирка. Надеюсь, это хоть на теплые вещи твоему парню.

– Чего?.. – Ася удивилась, вроде ничего такого она не говорила. – Какие? Куда?

– Ну что ты думаешь, наше дырявое государство нашу дырявую армию хоть как-то нормально снабжает? – Мама скривила губы. – Точно мерзнет твой мальчик. Я-то думала, ты ему что-то отправляешь. Там еще края такие суровые…

Ася невольно вздрогнула.