– Почему всё так?..

Голос прорезал вечерний гвалт, словно метко пущенный нож. Зиновий услышал его прямо над самым ухом, и увы, это не был легкий ветерок, как от смеха Лорда. Отвратительный сквозняк, нет, сквознячина. Колыхнулась портьера. Сквозь задымленный зал прошла девушка в драном белом плаще.

Она двигалась, опустив голову, и, как пьяная, налетала на всех, кто попадался по пути. Споткнувшись, впилась в плечо игравшего в бильярд качка; оттолкнула потерявшегося иностранца; стукнула присвистнувшего пьянчугу. Наконец тяжело забралась на стул у стойки точно против Зиновия и обратила на него усталые, почти бесцветные глаза.

– Текилу. – Дрожащей рукой она поправила белую косу, обернутую вокруг головы наподобие венца. – Просто так.

Зиновий достал из-под стойки заготовленную бутылку; девушка тут же отняла ее и хотела поднести к губам. Зиновий вежливо приподнял брови:

– Натусь, будь сдержаннее. Тут тебе не небеса. Тут люди вокруг, а бухло казенное.

– Иди ты… – огрызнулась гостья, но уступила: дала наполнить стакан, осушила уже его – залпом, не морщась, не закрывая глаз, как утопающая в пустыне.

Вот это уровень стресса, м-да. Зиновий пожал плечами и придвинул к ней тарелку с засахаренными лимонными дольками.

– Закусывай, райская пташка. Специально для тебя держал, ждал.

В дальнем углу заголосили песню – что-то бодрое, загульное, человеческое, про коней и водопой. Наташа сморщилась и устало закрыла лицо руками. Зиновий сделал вид, что не заметил, и довольно ощутимо, но чтобы не опрокинуть дольки, хрястнул по столу кулаком. Песня стала тише.

– Попробуй. – Он кивнул на свое нехитрое угощение. – Я не Альбус Дамблдор, ты и в помине не Гарри Поттер и даже не Гермиона Грейнджер, но…

– Ты читаешь, – это не был вопрос. Наташа сдавленно усмехнулась. – Ну ничего себе. Сам хоть понимаешь, чем чревато?

– Очеловечиванием, – буркнул он и взял дольку сам. Кисло-сладкая, приятная штука. Жаль, тут все предпочитают орехи и чипсы. – Но знаешь, это не худший вариант. Кто-то расчеловечивается, кто-то очеловечивается, энергия сохраняется и вот это все.

– А я? – тихо спросила Наташа и грустно потрясла снятым с пояса мешочком. Зиновий уже знал, что там. И одернул себя, поняв, что на слух пытается считать.

– А у тебя другая зона ответственности, – вздохнул он и поморщился. – Понимаю, тяжко. Пока не началось?

Наташа покачала головой и все же съела дольку.

– Не началось.

– Когда начнется? – Он спросил как можно ровнее. Там, на заднем дворе, уже было очень неприятно находиться. Снег стаял. Все стало видно.

– Лорд кое-что сделал, – туманно сказала Наташа. Кивнула на текилу, но Зиновий покачал головой. – Нужно было раньше. Но это очередное нарушение правил.

– Хм. – Выдавать заинтересованность было нельзя: тогда ведь точно не скажет. Зиновий смежил веки. Он все еще не мог искать по-настоящему, но и не заметить некоторых деталей, в которых город, точнее, его энергия, изменился, было сложно.

– Любимчик, – прошептал он. – Один из его любимчиков здесь. И он тоже вступил в игру, да еще не на той стороне.

– Пока, – кивнула Наташа. Зиновий умилился тому, как она скривилась при слове «любимчик»: концентрированная ревность! Но она с собой справилась. – Это правильное решение. Я его одобряю. Хотя жаль его. Он лучше прочих. Это будет сложная игра.

Зиновий промолчал. Он вдруг вспомнил перепалку, в которую восемь его любимчиков вступили, покидая бар.