– А ведь я радовалась, – горько заговорила Саша снова. – Ну, когда она оживать начала. Сказочки записывать, на каток выбираться, музыкой опять заниматься…

– И я, – заверила Марти, скрипнув зубами и решив не уточнять насчет ректора. – Как не радоваться? Она же правда таскалась за ним как на привязи: прежде, по моим ощущениям, за мамой таскалась, потом за нами, потом за ним. Девочка-приложение.

– Марти! – Саша нахмурилась, но тут же страдальчески запустила пальцы себе в волосы и принялась их ерошить. – Да блин. Уже даже не знаю, что лучше – быть счастливой девочкой-приложением или несчастной почти-амазонкой, у которой убили мужика.

– Девочки-амазонки, мальчики-паладины… – пробормотала Марти. Это она, кажется, слышала от Аси. Спохватилась, переспросила: – Стоп, убили? Саш, ты же…

Подруга перестала терзать волосы и подняла взгляд, полный усталого, затравленного «Давай прекратим». Марти кивнула, понимая: запас веры в лучшее и в ней постепенно иссякает. Пока она выгребала остатки, но скоро выгребать станет нечего. Слишком много на что расходуются ресурсы, слишком сгущается темнота вокруг. Сашку вот подкосила еще и смерть той писательницы; оказалось, они были знакомы. Она даже на похороны ходила со своими издателями. Сказала, кстати, что ректор там тоже был, с целой охапкой цветов. Фиолетовых цветов, каких-то жутковатых крашеных роз.

Марти встряхнулась и улыбнулась Саше: хватит, хватит нагнетать.

– Ну пойдем, что ли, Аську ловить? – тихо спросила она и начала было вставать.

– А-а-а-а! – Саша, наоборот, сделала какое-то неловкое движение и шлепнулась на мостки прямо на задницу. – Марти, что это?

Она смотрела на воду круглыми испуганными глазами. Марти тоже туда повернулась. Над поверхностью показалась чья-то голова. Слегка вытянутая кожистая голова камуфляжно-зеленого цвета.

Они одновременно вскочили, и Саша впилась Марти в локоть. Визжали теперь хором, пятясь и таращась на то, что перло навстречу. Нечто имело кожистый хобот вместо носа, огромные подсвеченные красным глаза и все было в чешуе. Могло быть разве что какой-нибудь древней рептилией, или космическим пришельцем, или… догадки кончились. Марти зашарила под джинсовкой. Проклятая кобура никак не нащупывалась.

Существо тем временем поднялось во весь рост и ловко вспрыгнуло на мостки; ступни оказались сплющенные. Издало гулкий трубный звук и подняло левую… руку, лапу? Перепончатую лапу, каждый из пальцев которой заканчивался когтем, напоминающим скребок. Марти с Сашей уже не завизжали – заорали. Зато пневмат наконец нашелся.

– Руки вверх, не подходи! – рявкнула Марти, но тут и Саша решила не ждать.

– Убью, сука! – нелитературно, не в своем духе высказалась она, подскочила, и воздухе просвистела набитая шпаргалками и учебниками сумка. Обрушилась на зеленую башку с приятным грохотом.

Саша врезала на совесть: схватившись за голову и покачнувшись, неведомая тварь издала невнятный возглас, подозрительно похожий на человеческий. На ногах все-таки устояла, но нападать явно передумала, замерла. Сделала что-то странное – щелкнула сама себя по жабрам. Красные глаза тут же погасли, став вполне обычными, хотя и напоминающими стимпанковые, подводными очками. Затем перепончатые «лапы» схватили «голову» и потянули вверх. Раздался еще щелчок. И все наконец стало примерно ясно.

Бывшее чудовище уронило съемную «голову» в траву. Его это вряд ли расстроило: голова имелась запасная – немного мокрая и лохматая, зато человечья. И вот Марти с Сашей уже наблюдали, как высокий, смуглый черноволосый парень стряхивает с себя длинные гирлянды озерных водорослей.