Марти уже опять засмеялась в голос, и от смеха ей стало легче. Даже мрачная Ася рядом никак не могла своим видом оборвать этот смех.

– Кстати, он похож на тебя, – заявила Саша. – Такой же твердолобый и принципиальный, и шило у него в попе. А ну-ка дай я хоть тебя по голове поглажу, пока капитан не вышел в трехдневный отпуск!.. Марти, ты в порядке?

Марти увернулась от попыток еще больше растрепать ей прическу. Но промолчать не смогла.

– Ты наш свет разума, подруга. – Не удержавшись, она покосилась на Асю. – Да? А ты тут достоевщину разводишь. Не все как…

Зря, конечно, ляпнула. Ася не дала ей закончить: резко встала. Губы опять скривились, глаза заблестели.

– Я пойду, девчонки, – пробормотала она, – мне с вами явно не место.

– Эй! – Саша вскочила следом, сделала шаг с виноватым видом, но Ася вдруг выставила вперед руку, так, будто вообще хотела спихнуть подругу в озеро. Та замерла, округлив глаза. – Ты… чего? Господи, Ась, ну мы же шутим, мы…

– Лучше вам не идти за мной, ясно? – Ася выделила последнее слово. – Все такие добренькие, сладенькие… веселые. Вот и веселитесь. А я что-то устала и не хочу ничего из себя изображать. Пока.

И она быстро пошла – нет, побежала – вдоль воды прочь, вглубь лесопарка. Ни разу не обернулась. Вскоре траурная фигурка пропала среди деревьев.

И снова мне почудилось что-то гадостное в последних ее словах. Типа она страдающая вдова, а мы две тупые курицы, которым на Макса-то плевать. Саша, видимо, почувствовала что-то похожее: побледнела, потупилась, опустила руки и сжала в кулаки. Медленно села назад. Вопросительно на меня посмотрела, и я кивнула. Мы ведь обе примерно понимали, что еще гложет Аську. И не понимали, можно ли что-то с этим сделать.

– Вредная мартышка, – прокомментировала Марти, просто чтобы нарушить тишину. Ей было не веселее, чем Саше, но она постаралась придать голосу побольше шутливости, даже сарказма. Саша, конечно, этого не поддержала.

– Все равно не надо ее бросать, – беспомощно буркнула она и полезла за телефоном. – Позвоню. Может, возьмет? Пусть подождет нас!

– Нет. – Марти оглядела ее и покачала головой. – Попозже.

– Но почему? – Саша все-таки перестала копаться в контактах. – Ей же нужна…

Помощь. Поддержка. Вот только проблема в том, что всем им, черт возьми, нужна сейчас помощь. Но предлагать никто не спешит, а Ася с ее обвисшими хвостиками и странными претензиями делает все только хуже. Марти закусила губу. Заговорив снова, она включила в голосе последнюю оставшуюся уверенность.

– Слушай, Саш, я не знаю, как ей помочь. Мы и сами-то дохлые. Что, просто будем ходить за ней и уверять, что все наладится? Что он жив, а если не жив, то там ему лучше? Что надо в любом случае жить дальше, ждать, надеяться?

На каждый из вопросов Сашка уныло мотала головой. Когда Марти выжидательно замолчала, подруга тяжело вздохнула, убрала телефон и ответила:

– Ну… давай подождем чуть-чуть, пусть прогуляется. Может, так правильнее. Просто, блин, ты же понимаешь, в Аськиной башке проблем больше, чем одна. И это ад.

О да. Она не только переживает из-за смерти-несмерти Пэтуха. Она ведь винит себя – и в том, что «накаркала-накликала», и в том, что недостаточно, как ей кажется, звонила и писала, и в том, что в какой-то момент взбодрилась и начала делать новые дела, например общаться с чертовым ректором. Она переживает из-за вещей, которые говорила, делала и думала, пока Макса не было, и из-за вещей, которые начали в ней… меняться.