– Потому что, – выдохнула она с усилием, – это только по советской экранизации кажется, что у них все легко и здорово, они друг для друга созданы, вот и сошлись. «Когда-а твой дру-уг в крови-и» и все такое. А по книжке… они все сволочи и немножко психи. У таких вообще друзей быть не должно: один морду задирает, второй суется во все темные делишки, в какие может, третий заноза в заднице, четвертый мрачнее любого мрачняка. А они все равно сошлись. Сошлись вопреки. И остались вместе.

Слова очень горчили. Саша запила их глотком кофе из стаканчика.

– Ну вот! – Миро скорчил комично разочарованную, а на самом деле торжествующую мину. – Ничем тебя не удивишь. Чуть ли не единственную книжку из классики помню, блеснуть хотел, а ты…

– Ты блеснул, – серьезно сказала Саша. – Спасибо.

И подумала о звездах, освещающих дорогу. А попрощалась уже с легким сердцем.

27.05.2007. Крыс

Привет, Макс. Помню, ты, уходя, прощался со всеми нами по отдельности. Мне не хочется за тобой повторять, но не потому, что мне нечего кому-то сказать. Просто это только твоя манера – в самом лучшем смысле переходить на личности. Я буду проще. А вот идею Саши возьму.

На выпускном мы с тобой болтали. Я как обычно иронизировал, а вот ты как раз решал, что делать с жизнью. Тогда я этого, к сожалению, не понял, а честнее – мне было плевать на эти твои подростковые метания. Иначе я сказал бы тебе другие слова, я бы нашел их, и, может, ничего бы не случилось. А может, наоборот. Каждому, чтобы стать собой, нужно наступить на свои грабли. Жаль, не все сходят с них живыми.

Когда я лежал в L., я много думал о тебе, о том, что ты был прав. Вроде я всегда знал, куда, зачем и почему иду; мог объяснить это на пальцах попсовыми формулировками: медицина, гуманизм, нужность, Чехов. В том и суть: я объяснял на пальцах. Я не знал, что на самом деле такое лечить, как Крыс из книжки не знал настоящих приключений. В твоих глазах я выглядел как пафосный, бесящий, но хорошо себя знающий придурок. Но чутьем ты поставил мне диагноз: это не так. Летом я себя узнал. А ты – нет. Мне жаль. Но я постараюсь прожить жизнь и за тебя тоже. Нам всем нужно попробовать.

Рей передал ему бокал вина, и оба устало повалились на ветхие балконные стулья. С бетонной плиты что-то посыпалось. Кирилл бы и не обратил на это внимания, но сегодня нервы шалили.

– Слушайте, вам бы подремонтировать хату. Не хватало еще обрушений.

Рей вяло кивнул. Он выглядел расстроенным, и похоже, перспектива свалиться с высоты пары этажей вместе с собственным балконом пугала его мало. Можно понять.

– Как вы? – проигнорировав совет, спросил он. Кирилл натянуто улыбнулся.

– Ну как сказать. Это все еще не «приморская птичка», но это чудовищно.

Рей кивнул. Он не сводил взгляда с моря, темного, мрачного и мирного. Затаившегося.

– К сожалению, у меня мало знакомых полицейских. Да и вряд ли я донесу до них необходимость охранять русского туриста, впавшего в кому. Но я буду заглядывать и узнавать через свои каналы. И конечно, расследование будет, для нас это нонсенс.

– Спасибо. – Их бокалы тихо дзынькнули друг о друга. Часы в Москве, скорее всего, как раз били. – Огромное.

Оба они замолчали, подставили лица холодному зимнему бризу.