Что-то тяжелое вдруг мягко легло на колени, заставив вздрогнуть.

– С праздниками, кстати. Вы не прилетели на Рождество, ну пусть на Новый год.

Кирилл опустил взгляд. Книга «Ветер в ивах». Красиво иллюстрированное издание на французском. Просто восторг, за исключением одной досадной детали:

– Рей, классно, но мне бы язык подучить, чтобы перечитать. Я его не настолько летом прокачал, только до разговорного. А тут классика.

– Жизнь длинная, – Рей лукаво усмехнулся и опять поднес к губам бокал. На руке блеснул перстень с зеленым крестом. – Не представляете. Я вообще забыл, что как бы праздники и как бы надо дарить подарки. А тут вы вот с этим, – он пошевелил указательным пальцем. – И Марти. С двумя бутылками водки и дорогущей фигуркой моего паладина, между прочим! Стыдно.

Кирилл засмеялся, Рей тоже. А потом тихо, серьезно спросил:

– Почему вы с ней не улетели?

Смеяться сразу перехотелось, Кирилл сделал большой глоток вина и опять уставился на море. Действительно, почему? Одним Дороховым не отговоришься даже перед собой. Может, потому что рвался в отпуск несколько месяцев и не хотел обрывать его на такой ноте? Может, потому что от самой мысли тоже объяснять что-то бесконечно усталой Нике воротило? Нике хватит и Марти. Хорошо, если они поймут друг друга.

– Потому что знал, что вы будете угрюмо сычевать, – отшутился Крыс. Рей недоуменно на него уставился.

– Сы… что? – переспросил он. Все-таки некоторые тонкости русского от него пока ускользали.

– Ну, отмечать праздник в гордом одиночестве и без тени радости! – кое-как пояснил Крыс и, подумав, добавил. – Радости все равно маловато. Но есть хотя бы компания. А завтра или послезавтра – полечу.

Если честно, никогда не верил во всю эту ересь вроде «Я не чувствую, что живу в своем времени», «Я не чувствую, что живу в своей стране». В любом месте ведь можно жить хорошо. По большому счету, люди одинаковые.

И тем и тем страдала моя сестра Ритка: подростком мечтала жить в викторианской Англии, а повзрослев, перемахнула в Штаты, потому что «там мой дух». Марти говорит, что, может, Рита правда жила и в Англии, и в Америке в прошлых жизнях, вот они и щекочут. Папа – и я заодно – всегда думал иначе: кино пересмотрела. Но в последние месяцы я понял: разница есть – между простым увлечением чужой культурой, образом жизни, глянцевыми картинками и этим «щекочет». Особенно если ты правда пожил где-то «там». И видел что-то, кроме глянцевых картинок.

– Так странно, что вы общаетесь на вы, – тихо сказала Ритка, через плечо машинально глянув Кириллу в экран монитора. – Это же русский язык. Это дистанция?

– Это любовь, – хохотнул он и уточнил: – Ну какое-то глубинное взаимоуважение. Мы привыкли. Это не мешает нам ржать и прикалываться.

Рита подкрутила прядь вишневых – точно в цвет глаз – волос. Невольно Кирилл отметил в ее речи акцент – все-таки прожила в Штатах много лет, заметно во всем. А вот теперь приехала гостить. И сразу бросилась не в Питер, домой, а в Москву, к младшему братцу. Тоже любовь. Разве нет?

– Кирилл, – она с улыбкой взъерошила ему волосы, – а ты не думаешь туда сбежать ненадолго? Ты какой-то грустный, мне кажется. Тебе пора опять сменить обстановку.

– Я не могу позволить себе этого сейчас, – признался он.