– Проснулся? – Она окинула парня взглядом. – Ну, с прибытием.

– Спасибо… мне даже еды предложили.

Он созерцал ее ноги в разрезе юбки. Наш человек! Я хмыкнул и повернулся к Гонни:

– Твои конечности вносят радость не только в мою работу.

Продолжая рассматривать нашего гостя, она ответила не сразу.

– Заглохни, петух.

Парень вздрогнул, тряхнул головой, схватился за нее, тихо взвыв. Что это еще такое? Я озадаченно на него уставился, Гонни тоже. Не зря. Его светлые глаза вдруг, как по мановению волшебной палочки, перестали быть глазами блаженного идиота и приобрели живое, осмысленное выражение. Брови сдвинулись.

– Повтори, – попросил он кого-то из нас.

– Не повторяй! – велели мы друг другу хором, поняв, в чем суть.

Парень заерзал, разглядывая нас внимательнее. И ох как мне это выражение не понравилось. На всякий случай я подошел ближе и наклонился:

– Приятель, ты как, нормально?

– Петух… – Парень помолчал, собираясь с мыслями, и опять уставился сначала на меня, затем на Гонни. – Так ведь Пэтух – это же я!

Надо же было проколоться вот так. Я почесал в затылке. И упустил момент.

– Это что же… – Он огляделся повторно. Еще мгновение – и резко, пружинисто вскочил. – Я умер? Нет, не пойдет! Выпустите меня! Сейчас же!

Да блин! Снова он завертел головой, паникуя с каждой секундой все больше: скорее всего, воспоминания носились в мозгу громадным роем. Теперь его едва ли интересовали наши скудные достопримечательности; парень искал выход и, конечно, не находил его. Я продолжал ошалело наблюдать: добавочные… блин… сложнее было только с чародеями. А вот Гонерилья с самым равнодушным видом уселась на ближайший плоский камень. Щелкнула пальцами – и парень опять плюхнулся на задницу.

– Не выйдет, приятель. – Она вытянула ноги. – Нам сказано держать тебя тут.

– А потом?! – Он попытался снова встать. Бесполезняк.

– Потом посмотрим.

– За что?! – Его голос был как пламя, а ее – как лед:

– Так получилось. Только не думай, что мы тебе рады.

– Но… – Тактика сменилась: вместо того чтобы напирать, парень попытался воззвать к жалости, заблеял: – Меня друзья ждут! Мама! Папа! И я вообще не собирался сводить счеты с жизнью, я…

В чем-то сильно сомневался. Где-то себя потерял. Или что-то о себе возомнил. Обычно именно такие вляпываются в Ван дер Деккена. Ну как «обычно»… полвека не было – и вот опять.

– Они уже получили весть о твоей смерти, – беспощадно сообщила Гонерилья. – И достаточно давно смирились. Говорю тебе, расслабься.

– Я не согласен! – Он ударил по камню мощным кулаком. От прикосновения живой плоти наш мертвый булыжник моментально разлетелся. Гонерилья не впечатлилась. Когда пара обломков подкатилась к ее ногам, она брезгливо пнула их, а затем закурила. Увидев, как денежная купюра сама вспыхнула в ее руках, Макс вздрогнул.

– Такая красивая и… черт? – спросил он шепотом, даже подзабыв про отчаяние.

Гонни подняла глаза. Вместо светло-голубых радужек и белков там была сейчас сплошная звездная бездна.

– Я хуже. Замри сейчас же. И перестань ломать вещи!

Вряд ли он послушался сам, скорее она пригвоздила его окончательно. Парень уронил голову на руки и начал что есть сил тереть лицо.

– Не может быть, не может быть, не может, блин… – твердил он.

– Не думай, что мы тебе рады, – повторила Гонни, затянулась и выдохнула дым.