– Скотина, – искренне возразила Мартина. – Мог все же собрать нас.

– Видимо, не успел, – отозвался Зиновий. – Да и долгие проводы… – Он трубно высморкался. Продолжение было ясно и отвечало истине. Два стакана с алкоголем и льдом появились как по щелчку; Марти едва заметила, чтобы Зиновий куда-то отходил, а он уже возобновил разговор: – Итак, ты считаешь, прокурорский – наилучшая замена?

Рыков, равнодушно слушавший их треп, посмотрел Зиновию в глаза. Марти подметила пару молний в этой переглядке, подметила и другое: плотное, необычное, грязно-землистое поле бармена вдруг немного от него… отщепилось, потянулось навстречу чужой свинцовой лазури, сегодня довольно яркой. Тронуло. И отпрянуло, как пес. А вот на лице Зиновия ничего не изменилось, не повел бровью и Рыков, лишь задал вопрос:

– Как узнал?

– Я ж просто дьявол, – осклабившись, пошутил Зиновий и принялся разливать виски. – У вас, гражданин начальник, на морде написано. Да и машина…

Рыков засмеялся. Марти слушала и умилялась. Хитрая жопа Зиновий, умеет нравиться даже таким мудакам. Вот бы научил так же.

– Машину-то когда успел увидеть? – Рыков прищурился, стуча по стойке пальцами.

– Не видел я, – хмыкнул Зиновий. – Забегал приятель, сообщить, что моя детка, – он подмигнул Марти, потягивающей виски, – вышла из чьей-то шикарной тачки.

Зиновия позвали, он откочевал к другому концу стойки доливать пиво. Рыков сделал глоток из стакана и опять оглядел помещение.

– Вот, значит, где искать наблюдательных информаторов. Но вы-то что забыли в этом заведении? Притон же, самый настоящий. И блатной, раз разрешают продавать крепкое.

Не стоило признаваться, для Зиновия это была статья: алкоголь несовершеннолетним. Но может, плевал он на статьи, если держит дробовик на стене? Хотя вдруг оружие правда сувенирное? Марти поколебалась и, решив не углубляться в даты и возраста, пояснила:

– Мы здесь с друзьями давно, это первое место, где нам налили. И я сюда всегда прихожу, когда, как там говорят… заедает шестеренки. Как сейчас.

– Что, совсем заело? – с иронией поинтересовался Рыков. – Хотите упиться до… – Его взгляд снова упал на Зиновия, только что вразумившего кулаком одного из шумных посетителей. – Хотя куда упиваться, раз все черти тут?

– Вы уже влюбились, – констатировала Марти. – Да, «Клык» затягивает.

Рыков не ответил. Может, ему даже было нечем крыть.

– К некоторым местам быстро привязываешься, – неожиданно для себя продолжила Марти. – Как мы к L. И к людям… даже если весь такой из себя сильный… сильный.

Губы вдруг задрожали, голова закружилась, и она замолкла. Рыков нахмурился:

– Не замечал подобного за собой. Не привязываюсь.

Да кто бы сомневался, мистер Дохлая Венера.

– Вообще знаешь…те… – Марти сделала приличный глоток виски и навалилась на стойку. – У нас там… в … есть… союзник, можно сказать. Мы его любим, он нас, но у нас все было как-то странно. И вот… я жалею, что я тут, а он… они… Хочу к ним. Нет, не хочу. Вообще я, видимо, просто устала, я же тоже устаю!.. – Она вновь хлебнула из бокала, отставила его и придвинулась к Рыкову вплотную. Она знала, что пожалеет о словах, и все равно сказала: – А вы нет? Вы что, из стали? А что будет, если море вас все же коснется? Снова? Я коснусь?.