К: А вы бы согласились снимать в картинах не людей, а идеальных кукол?

Ф. М-м-м. Вы меня искушаете? Возможно, это удобно, но в моем жанре естественность на вес золота, а не красота, красота уже приелась, никто в нее не верит. Да и над живыми людьми ради создания механизмов я издеваться бы не стал. Это… неправильно как-то. Я больше скажу: я против роботов также. Говорят, у них нет чувств, один интеллект. Но ведь будут? Судя по Азимову, будут, если обучить? Так зачем приводить в мир еще каких-то существ, чтоб они страдали, если мы и так делаем это с детьми?»

Дальше Самойлов и корреспондентка говорили о другом. Ника отложила статью; что сказать, она не знала. И она задала – неожиданно для самой себя – только один вопрос:

– Как думаешь, он будет собирать и белых?

Марти нахмурилась и покачала головой:

– Боюсь, не он.

– Боишься?

– Боюсь.

Вскоре Марти ушла. Коллеги тоже поредели: кто-то отправился есть, кто-то по делам. Ника уйти не успела; ровно в два в кабинете неожиданно появился Алеф, а с ним – еще более неожиданно – Миро. На плече тот нес здоровенную сумку.

– Привет! – поздоровалась с ним Ника. – Здравствуйте, Александр Федорович!

– Я проверил алиби Арсения Володарского, – не здороваясь, ответил Алеф, – по всем убийствам. Картина получается занятная.

Миро кивнул. Он выглядел бледным и каким-то сонным, глаза словно… туманились? Ну все, еще одного человека доконали уголовщиной. И что вообще он тут забыл? Ника насторожилась. Миро они в курсе расследования держали очень условно, просто чтобы тот убедился: отца потревожили не впустую. А тут Алеф при нем рассказывает, что делал, под кого «копал»… Но сейчас, пожалуй, важнее было другое.

– Вы… верите Марти? – удивилась она. – Про ректора?

– Я хочу сделать хоть что-то, – откликнулся Алеф резко и зло. – Как и ты. Я больше так не могу.

Стало тихо. Ника, сглатывая ком в горле, глянула на Миро. Тот стоял истуканом. Было ощущение, что сумка оттягивает ему плечо, но он ее не снимал.

– Я проверяю все, что можно, – уже спокойнее продолжил Алеф. – Выбора все равно нет. И знаешь, что выяснилось?

– Что?.. – одними губами спросила Ника.

Она ждала бури. Буря грянула.

– У этого типа стопроцентное алиби лишь на Дорохова. Этот тип заказывал цветы в магазине Мининой, он есть в клиентской базе сети. И во французском посольстве бывал, по вопросу студенческого обмена. Работал с ним лично наш убитый. Про то, что он знал Леонову, тебе известно; Флорентийского он звал читать лекцию художникам-графикам; почти не сомневаюсь, что и Нагарин его возил. И да, на какой-то зарубежной премии он познакомился с сестрами Шапиро.

– А еще наши друзья опознали его по фото и сказали, что он был на похоронах отца, – впервые подал голос Миро. Он смотрел вроде на Нику, а вроде мимо. Похоже, принял что-нибудь вроде транквилизаторов, узнав, что…

Что?

Александр Федорович выжидательно молчал, но и Ника тоже. Что сказать? Информация обнуляла многие проблемы, ведь в их мире вопросы мести решались довольно просто: если найдутся малейшие доказательства, прокуратура, взбешенная смертью одного из лучших своих, с превеликой радостью включится. Докопает. Добьет. И все же яростная радость, вспыхнувшая в первые мгновения, удивительно быстро угасла. Ника, сама того не желая, начала делать то, чему Алеф учил ее все эти полгода, – думать.