Марти крикнула это, поднимая руку с пистолетом и стреляя Рыкову в лоб. Через еще несколько ходов она упала сама, но Дэн не запомнил, кто убил ее. Морриган или Мясник? А может, Ася? Эти трое, по-своему безумные, кружились и атаковали больше всех, не всегда даже разбирая, кого бьют, своих или чужих. И никто никак не мог убить их.

Жизни. Смерти. История – упавшая фигура; упавшая фигура – история. Дэну хотелось отвести взгляд, хотелось бросить меч, но он не мог ни того, ни другого. Партия продолжалась – и он увидел, что Крыс и Рей оба совсем рядом с мертвой Марти.

Рей стремительно шагнул в сторону. Он попытался ударить рыжего врача, за которым проступал ариец в эсэсовской форме. Мужчина свалил его на землю, тяжелым ударом ноги сломал ребра, но бледное лицо было пустым, движение – механическим. Врач уже не сопротивлялся, когда Крыс схватил с доски чей-то нож и вонзил ему в горло. Но и Крыс не простоял долго. Его прошила очередь старого пулемета.

Обшарпанный офис с единственным столом был безнадежно американским: то ли из-за полосатого света сквозь жалюзи, то ли из-за самого серого воздуха, пропитанного густым джазом. За столом беременная девушка подпиливала ногти; высокий мужчина с залысинами рылся в картотеке; подпевал радио белобрысый парень. Детективное агентство ждало клиентов. Вошли двое с автоматами. От грохота заложило уши, а в следующий миг Дэн уже видел молодого итальянца в светлом костюме – тот стоял на пороге и смотрел на тела. Картинка сменилась: итальянцу, одетому в тюремную форму, приветливо махал человек в поношенном пиджаке и плоской шляпе. Человека выдавал знакомый значок на лацкане поношенного пиджака. Тот же рыцарь, что увел Принца, в новую эпоху напоминал коммивояжера, но не стал менее опасным. Итальянец взял ручку и вывел на бумаге подпись. А коммивояжер вытянул руку и вырвал ему глаз.

Прежде чем картинка сменилась, гангстер упал. Над ним стоял черноволосый астроном, Миро, с таким же мечом, как у Дэна. Наверное, раньше он не убивал людей. Его открытое спокойное лицо при виде трупа исказилось; он едва устоял; хотел попятиться, но не мог покинуть клетку. Огляделся. Понурился.

– Ты бы девочку нашел, цыганва, – пробормотал рыжий, еще не старый мужчина на больничной койке. Вот тот, с темной половины. Отец. – Это… всему придает смысла. А то будешь как я. И закончишь так же.

– Они все пустые какие-то… – поморщился Миро. – Думают только про деньги. Как искать-то? Только если в лягушку превратиться.

– Почему в лягушку? – изумился мужчина и даже перестал держаться за левую сторону груди, заулыбался бескровными губами.

– Ну если какая-нибудь девушка влюбится в меня-лягушку, значит, и дальше нам с ней будет по пути.

– Сына… – мужчина вздохнул и прикрыл глаза. – Как ты все усложняешь. В маму пошел. Но ты только знай, я тебя и лягушкой любить буду. И если сам в лягушку влюбишься, и ее приму. Купим ей… что там… коробчонку?

Отец и сын засмеялись. Датчики у койки надсадно запищали. Картинка померкла.

…На кладбище не плакал никто, только сама тишина. Рыжий мужчина в гробу будто спал. Одна его рука прижимала к груди карту звездного неба.

Миро улыбнулся Дэну; кажется, хотел сказать что-то, но тут упал как подрубленный. Снова дикий контраст – светлая рубашка, измазанный черной краской асфальт. Над астрономом стоял Белый Драгун с занесенной саблей и отрешенно смотрел, как клетку заливает кровь. Дэн подумал: хорошо, что Саша упала раньше. Оксана Леонова убила ее почти сразу после того, как умерли, так и не расцепив рук, сестры-ведьмы. Леонова уже лежала и сама – гордая, холодная, похожая на мертвую Клеопатру. Над ней стоял с тяжелым куском арматуры Сизиф.

– Сына! – А это голос не из прошлого.