– Я Ася, – зачем-то представилась она, хотя ее уже познакомили с классом.

– А я Петух, – радостным шепотом сообщил мальчик, осторожно огляделся на предмет коварной училки и спросил: – А ты «Бэтмена» случайно не смотришь?..

…Девочка лет двенадцати, с непривычно распущенными волосами, смотрелась в зеркало, а две ее ровесницы – черноволосые и зеленоглазые, как сестры, одна кудрявая, вторая лохматая – делали ей макияж. Одна подводила глаза, вторая красила губы.

– Тебе идет персиковый, – сказала восхищенно кудрявая.

– И перламутровые тени, – добавила лохматая. – А давай ты всегда будешь так ходить? В Орифлейме можешь такие же заказать! Это прям твой стиль!

– Не смогу… – Девочка отвела глаза. – Мне и незачем… хотя красиво.

Ее подружки понимающе переглянулись. Розовые резинки лежали на столе рядом. Пластмассовые кошечки смотрели злобно и надуто.

– Это твой стиль, – повторила кудрявая и протянула девочке тюбик помады. – А мне не идет, все равно хотела выкинуть. Мне темное идет, у меня большие губы.

– А мне синие тени идут, – сказала лохматая и протянула коробочку. – Тут все цвета не мои, нежные слишком. Мне их в подарок положили, они бесплатные. Бери.

Девочка упрямо замотала головой. Тогда лохматая взяла маникюрные ножницы, одну розовую резинку и угрожающе защелкала стальными концами в воздухе.

– Нет, нет! – всполошилась девочка. – Не трогай! Мама убьет, это…

Лохматая коварно ухмыльнулась:

– Тогда бери тени. И помаду. Бери, пока тушь не всучили.

И девочка сдалась.

…Девочка лет четырнадцати сидела на балконе и перебирала печатные страницы. Всего шесть глав, а стопень толщиной с кирпич. В трубку радиотелефона она говорила:

– Прочитала. Понравилось. Я тебе тут немного ошибки поправила и написала вопросы. Мне… не всегда понятно, почему персонажи так себя ведут. Потому что они так себя ведут у Толкина? Но ты не Толкин… Ты Макс. И герои у тебя другие. Нет-нет, мне правда понравилось. Только надо поработать.

Страницы все были в синих пометках. Девочка глядела на них и нежно улыбалась.

…Девочка лет шестнадцати склонялась к подруге с зеленой лентой в волосах и шептала:

– Да, вдруг получится? Ну… книга. Менделеев благодаря сну сделал таблицу, которой мучает весь мир, а мы можем сделать сборник.

– Которой будут мучиться школьники, когда она станет классикой? – подруга прыснула. – Ну ты даешь, Аська! А если никому она на фиг не будет нужна?

Девочка помедлила. А потом упрямо улыбнулась:

– Ну… нам же будет? Разве это не главное? Я очень хочу попробовать. Но одна боюсь.

Глаза подруги округлились. Она подергала себя за хвостик ленты, сморщила нос, осмотрелась и шепнула:

– Знаешь… вообще я тоже. Давай бояться вместе?

– Как Котенок Гав и Щенок Шарик. – И девочка под столом взяла подругу за руку.

В детстве она так не делала: папа руку обычно не давал, а мама – только если сама цапала за запястье, больно цапала, и сразу дергала, и тащила. Друзья же давали руку всегда, да еще улыбались. И это было здорово – сплести ладошку с ладошкой подруги или пальцы с пальцами Макса. Правда, девочке казалось, что так – все время хватаясь за кого-то – она никогда не вырастет.