Марти хлопнула бы в ладоши и сказала: «Смелый какой. А расплата?» Кирилл бы скептично усмехнулся: «Какие амбиции с малых лет». Ника бы возразила: «Он наверняка хотел справедливости». А Дэн: «Он был добрым человеком». Я живу давно, но не знаю, что из этого правда. Может, и к лучшему. Лучше никогда не узнавать себя до конца, потому что это-то и будет твоим концом.

Годы шли. Миры менялись. Как-то я посмотрел вокруг и поразился этим переменам. Зло становится разборчивее. Добро – изобретательнее. А спирали судеб все чаще переигрывают загаданные сценарии. Да, забыл сказать: мое окно довольно высоко. Из него я наблюдаю за каждым миром, который когда-то держал в ладонях. Глупо звучит, но тоже правда. Это невероятно – держать в ладонях мир. Чтобы ни один мир не остался брошенным, я стал помогать отцу: он в каком-то смысле за эти миры отвечает. В моей голове роились планы, один безумнее другого. От кого такое?.. Наверное, от дяди. Он у меня гениальный манипулятор, изобретатель революций, генератор переворотов и просто кладезь бурь в стаканах. Люблю дядю. Хотя он единственный на свете, кого я не обязан любить.

Отец не всегда поддерживал мои идеи. Какие-то были не ко времени, какие-то невозможны, какие-то якобы могли что-то расшатать. Но один проект, который был особенно мне дорог, он иногда позволял возвращать к жизни. У проекта было необычное имя. «Добавочные поколения». Каждый раз, когда мы выпускали его на свободу, у нас были неприятности. И невероятные победы.

В какой-то момент «Поколения…» остановили, потом – по необходимости – запустили снова. И вот я увидел вас. Людей, которым нечего было делать вместе, но которые крепко-крепко друг за друга держались. Каждого из которых будто бы окутывал цветной дым – дым будущего, прошлого и возможного.

Вы удивляли раз за разом, каждой записью и поступком. А потом не принятые мной решения по мне ударили. А вы меня спасли.

Теперь я сижу на этой площадке. Пробили часы. Я – пешка, вы – короли и королевы, но я жив, а вы остались на доске. Я не вижу вас, не слышу, а ваш мир лежит в моих ладонях. Меня это больше не радует. Страшно. И все моя вина.

Вы выиграли эту игру, и вы никогда не прочитаете эти строки. Скоро молния ударит в старый Синий Дуб и сожжет ваш дневник, в котором слишком много засекреченной информации. Но я не сдамся. Мне пора наконец вспомнить, кто я, и вернуться к своему высокому окну. Там я смогу что-то сделать. Я уже знаю, что именно я сделаю.

И тогда мы снова увидимся. Однажды. Скоро.

Ваш друг

P. S. Ася, допиши сказку.

Перекресток. Конец рабочего дня

Вспышек в небе мелькнуло много, можно было загадать с десяток желаний. И все-таки их, этих «посмертных звездочек», я насчитал не тридцать две и даже не шестнадцать. Я облегченно вздохнул. Лорд справился. А впрочем, мог ли я сомневаться?

Он появился не со стороны моста, а из-за скал. Он был в черном, но даже на черном я увидел кровь. И как никогда отчетливо я увидел зажившие шрамы на руках.

– Ну привет, Руби. Ждали?

Я всматривался в его лицо, пытаясь понять, что там. Скорбь, страх, радость, облегчение? Наконец я понял: такого лица я у него не видел уже кучу времени. Там отражалась обычная усталость. Он прошел к оттаявшей Расщелине. Снял с плеча сумку и швырнул вниз.

– Лорд, – тихо окликнул я. Он не обернулся, только произнес:

– Совсем забыл, что это сумка одного парня. Теперь сгорит вместе с доской.

– Ничего, он себе новую купит… – попытался утешить я.