|
– Еще бы! Даже у Древних должно было хватить ума не тащить королевское яйцо к себе в Южный… – Хотя могли бы догадаться, – устало добавил Финдер, – что мы сразу поймем, кто злодей. Подойдя к толпе, они увидели, что здесь собрались не только всадники из других Вейров, но и владетели холдов, а также Мастера ремесленники. На карнизе королевского вейра стояла Лесса и подле нее – Ф'лар, Фандарел и Робинтон. Лица у всех были мрачные и взволнованные донельзя. Н’тон стоял на ступенях и, сердито жестикулируя, говорил что то двоим бронзовым всадникам. Сбоку Джексом разглядел троих всадниц младших бенденских королев и еще нескольких женщин – по видимому, королевских всадниц из других Вейров. Оскорбленная гордость и невыплеснутый гнев буквально висели в воздухе. А перед входом на площадку рождений взад и вперед безостановочно бродила Рамота. То и дело она останавливалась и заглядывала внутрь, где в горячем песке лежали уцелевшие яйца. Тогда хвост королевы начинал хлестать по земле, а из горла вырывался горестный, негодующий крик, заглушавший все разговоры, происходившие па карнизе. – Опасно брать яйцо в Промежуток, – сказал кто то, стоявший впереди Джексона и Менолли. – Но все таки можно, если оно тепло закутано и не повреждено, – Надо подняться всей силой и попросту выжечь этих Древних из Вейра! – Драконы против драконов?! Да ты и сам, я вижу, ничуть не умней Древних! – По твоему, надо допустить, чтобы они преспокойно утаскивали королевские яйца? Худшего оскорбления Бендену Древние еще не наносили. И я говорю: они должны поплатиться за это! – Южный Вейр, похоже, не остановится ни перед чем, – вполголоса сказала Джексому Менолли. – Их королевы давно не поднимались в брачный полет. Бронзовые один за другим умирают от старости. Даже зеленых нет молодых! Тут Рамота подняла голову и жалобно закричала, глядя на Лессу. На крик королевы откликнулся весь Вейр; у людей заложило уши. Джексом видел, как Лесса наклонилась с карниза, протягивая руку к убитой горем Рамоте. И тогда… Джексом был на добрую голову выше большинства собравшихся. И он увидел, как что то черное затрепыхалось в глубине площадки рождений. Донесся приглушенный болезненный вскрик… – Смотрите! Что это? Там, на площадке рождений! Лишь те, кто стоял подле него, услышали этот возглас и видели, как он указывал рукой. Что же до самого Джексома, то ему пришло в голову лишь одно: бронзовые Южного умирают – а ну как Древние решили воспользоваться всеобщим смятением и заодно прихватить бронзовое яйцо?.. Он кинулся вперед. Менолли и Финдер последовали за ним. Но тут на него неожиданно накатила такая волна слабости, что он был вынужден остановиться. Ни дать ни взять что то высасывало его силы, но что именно – Джексом не имел ни малейшего понятия. – Что с тобой, Джексом? – Ничего! – Джексом высвободился из рук Менолли, пытавшейся его поддержать, и почти толкнул ее вперед, к площадке рождений: – Яйцо! Яйцо!" Рев Рамоты, полный изумления и восторга, похоронил его голос. – Яйцо! Королевское яйцо! К тому времени, когда Джексом наконец избавился от необъяснимого головокружения и добрался до площадки, люди с облегчением взирали на королевское яйцо, вновь надежно устроенное в неприступной крепости – между передними лапами Рамоты. Какой то отчаянно любопытный файр сунулся было на площадку рождений, но вопль ярости, вырвавшийся у Рамоты, заставил ящерку без памяти унестись прочь. Избавившись от гнетущей тяжести на душе, люди потянулись назад с обжигавшего ноги песка и начали переговариваться. Кто то предположил, что яйцо просто откатилось в сторону и его пропажа Рамоте лишь померещилась. Но слишком многие видели пустую ямку в песке, и потом, трое чужих бронзовых, влетевших и вылетевших из пещеры, существовали на самом деле. |
