|
– Смотри, услышит Лесса, что ты называешь эту выходку озорством! Ничего себе озорство – стащить королевское яйцо! – То, что сделали ящерицы, было именно озорством, – стояла на своем Брекки. – Они все время наведывались в пещеру к Рамоте, с того самого дня, как она отложила яйца. Откуда им знать, что хорошо, а что плохо? Голос Брекки звучал резче обычного, и по тому, как сжал губы Ф'нор, Робинтон понял, что супруги были далеки от согласия. – Значит, придется им это узнать.” – не вполне благоразумно начал Ф'нор, но Робинтон перебил его, не желая, чтобы этот горестный день еще и бросил тень между влюбленными: – Боюсь, мы – те, у кого нет драконов, – порядком таки избаловали наших маленьких друзей. Мы повсюду таскаем их с собой, позволяем всякие вольности и вообще носимся с ними, точно родители с поздним ребенком. Но, конечно, это такая мелочь по сравнению с сегодняшними событиями… Ф'нор, смягчаясь, кивнул арфисту: – Только представь, Робинтон, что было бы, если бы яйцо не вернули.” – Он конвульсивно дернул плечами и с силой потер лоб, словно стараясь стереть самую память о происшедшем. – Если бы яйцо не вернули, – неумолимо продолжал Робинтон, – драконы пошли бы в бой на драконов! Он выговорил это раздельно и веско, со всей силой отвращения и ужаса, который внушала ему сама эта мысль. Ф'нор затряс головой, отвергая возможность подобного исхода: – Нет, Робинтон, до этого бы не дошло. Ты был мудр. – Мудр?! – В устах разъяренной Госпожи Вейра это слово, подобно ножу, прорезало негромкий гул голосов. Лесса стояла у входа в зал: худенькое тело напряжено до предела, лицо было мертвенно бледно от гнева. – Мудр! Ничего себе мудрость – спускать подобные преступления! Чтобы они затевали новые вероломства?.. Нет, что за нелегкая понесла меня тогда за ними сквозь время! Только вспомнить, как я молила этого прыща Т'тона прийти к нам на помощь! Ха, помощь! Вот чем все кончилось – кражей яйца моей королевы. Если бы можно было исправить ту мою глупость… – Вот что действительно глупость, – холодно сказал Робинтон, – так это твое нынешнее поведение, – Говоря это, он хорошо сознавал, что вполне может настроить против себя Предводителей и Мастеров, сошедшихся в зал, – Яйцо вернулось, не так ли? – Да, и когда я… – Но ведь полчаса назад – час назад – ты только об этом и мечтала, верно? – спросил Робинтон и повелительно возвысил голос: – Ты хотела вернуть яйцо. Если бы ради этого ты послала драконов против драконов, ни у кого не повернулся бы язык тебя осудить. Но яйцо возвратили. Так что же, бросить драконов против драконов только из мести? Ох, нет, Лесса. Такого права у тебя нет. Из мести – нет! Между прочим, что касается возмездияты только подумай: ведь у них ничего не вышло! Яйцо то не у них! И потом, их действия насторожили все Вейры, а значит, во второй раз уже не получится. Они упустили свой единственный шанс, Лесса. Рухнула последняя надежда возродить вымирающих бронзовых. Кто то сумел им помешать. И что теперь у них впереди? Ничего! Никакого будущего, никакой надежды! Ничего худшего ты, Лесса, при всем желании не сможешь им причинить. Да и не имеешь ты права ничего сделать после возвращения яйца. Перн тебе этого не простит. – Я имею право отомстить за оскорбление, нанесенное мне, моей королеве и моему Вейру! – Оскорбление? – И Робинтон рассмеялся коротким, лающим смехом. – Милая моя Лесса! Это было не оскорбление, а, наоборот, комплимент высшей пробы! Его неожиданный смех и столь же неожиданная интерпретация событий заставили Лессу изумленно умолкнуть. – Сколько королевских яиц было отложено в течение прошлого Оборота? – обратился Робинтон к остальным Предводителям и сам же ответил: – Немало, и притом в Вейрах, известных Древним куда подробнее, нежели Бенден. |
