— А вон еще! — обрадовано воскликнул вырвавшийся вперед Хансен, заметив впереди еще одну, вновь весьма широкую трещину и направляя на нее свою упряжку.

— Осторожнее там! — предупредил его Руал — трещина была почти в метр шириной, и относиться к ней так легкомысленно не стоило даже опытным каюрам и лыжникам. Хансен, не оборачиваясь, махнул ему в ответ лыжной палкой и, подъехав почти вплотную к саням, придержал их за бортик, чтобы не дать им вильнуть в сторону. Первые две собаки его упряжки без особого труда перемахнула через трещину, следующие за ними пары старательно повторили их прыжок, сани, чуть приподнявшись над землей, взлетели над разломом… Хельмер, продолжавший придерживать их одной рукой, уже готов был тоже оказаться на другой стороне трещины, как вдруг что-то дернуло его правую лыжу в сторону и вниз, и вместо прыжка путешественник полетел прямо в темную и, как показалось ему в первую секунду, невероятно глубокую пропасть.

— Стой!!! — закричал он собакам, еще не успев даже как следует сообразить, что произошло. Те и сами уже остановились, почувствовав, что сани в чем-то застряли и тащить их стало гораздо тяжелее. Хансен, убедившись, что сани теперь стоят неподвижно, осторожно огляделся и выругался: сани стояли прямо над трещиной, его правая лыжа запуталась в собачьей упряжи, а сам он висел на высоте нескольких метров, и под ним, в глубине, виднелись слабо различимые в тени острые глыбы льда.

— Хельмер, не дергайся! — раздался над его головой голос Бьолана. В нем было столько тревоги, что Хансен послушно перестал шевелиться, но собаки, обеспокоенные неожиданной остановкой, попытались отойти подальше от трещины, и замершие поперек нее сани подозрительно заскрипели и закачались. Они стояли над трещиной не очень ровно, наискосок, и резкие движения запросто могли их опрокинуть. А собаки, волнуясь все сильнее, начали дергать сдерживавшие их ремни и раскачивать и без того неустойчивую повозку. Хансен попытался подтянуться на руках и достать ногой до края трещины, но это тоже лишь еще сильнее раскачало сани и заставило его вспомнить еще несколько крепких словечек.

— Да не дергайся ты, тебе говорят!!! — рявкнули на него Амундсен и Хассель. Хельмер раздраженно заскрипел зубами, но больше шевелиться не рискнул.

— Сейчас мы тебя вытащим, имей терпение, — деловито добавил Вистинг, и за спиной Хансена послышалась какая-то возня и собачье ворчание. Больше всего ему хотелось обернуться и посмотреть, чем заняты его друзья, но пришлось сдержаться, полностью положившись на их опыт и находчивость. Ждать пришлось несколько минут, растянувшихся для висевшего в трещине человека чуть ли не на час. Наконец, Вистинг бросил Хельмеру конец веревки, который он аккуратно, стараясь шевелить только одной рукой и едва не выронив при этом лыжную палку, сумел обмотать вокруг себя и, помогая себе зубами, завязать узлом на груди. Уже выбравшись на край трещины, он увидел, что Амундсен с Бьоланом вцепились в бортики саней, с трудом удерживая их на месте, а Хассель перепрыгнул через трещину и успокаивает совсем разнервничавшихся собак.

— Ну ты как, живой? — торопливо поинтересовался у Хельмера Руал, помогая ему встать.

— Да что мне сделается! — отмахнулся тот. — Давайте лучше сани вытаскивать!

Возиться с санями пришлось долго, но, в конце концов, путешественники сумели отвязать от них собак, втащить сани обратно на край трещины и отвезти их на несколько метров назад, а потом снова запрячь в них своих четвероногих помощников и пересечь разлом вместе с ними в более узком месте. Хансен работал наравне со всеми, уверяя Амундсена, что нисколько не пострадал при падении, и на лице у него то и дело появлялась довольная улыбка. Руал же, бросая на него косые взгляды, только пожимал плечами.