— Что такое? В чем дело? — перебивая друг друга, зашумели Аткинсон, Мирз и другие обитатели соседней палатки, должно быть выскочившие из нее на шум.

— Осторожнее! Да держите же его! — крики то удалялись, то снова возвращались, полярники явно о чем-то спорили и ругали друг друга, но разобрать как следует их слова было невозможно — их то и дело заглушали перепуганные пони и собаки.

Роберт Скотт, вздрагивая при каждом вопле, продолжал заниматься своим спальником. Его соседи по палатке с сомнением поглядывали то на него, то на выход, но руководитель экспедиции продолжал избегать их взглядов, и выйти на улицу никто так и не решился.

Наконец, где-то вдалеке грохнул второй выстрел, и все разом затихло. А спустя несколько минут стены палатки закачались, и в нее ввалился трясущийся Отс. Лицо его в слабом солнечном свете, который с трудом проникал сквозь брезент палаточного потолка, казалось еще белее, чем окружавшие путешественников снега. Не говоря ни слова, он стащил с себя верхнюю одежду и сапоги, надел обувь для сна и зарылся в спальный мешок. Вернувшиеся вслед за ним остальные обитатели палатки тоже начали молча готовиться ко сну, и лишь когда Отс, отвернувшись от всех, затих в своем углу, Черри, не выдержавший недоуменных взглядов своих товарищей, быстро, скороговоркой, объяснил, что случилось:

— Крис не сразу умер. Лоуренс в него попал, в голову, но он почему-то смог убежать. Пришлось его ловить и вести обратно, а потом второй раз выстрелить.

В палатке воцарилось напряженное молчание. Скотт продолжал смотреть в пол и перекладывать с места на место свою меховую шапку.

Глава XXIII

Антарктида, Китовая бухта, 1911 г.

Руал заканчивал завтрак и украдкой посматривал на каждого из сидевших вместе с ним за столом друзей. Некоторые уже поели, другие, как и он, без особой спешки, работали ложками. Самым нетерпеливым выглядел Бьолан — он первым расправился со своей порцией и теперь тихонько ерзал на месте, то и дело поглядывая на плотно закрытую дверь. Хансен, Хассель и Вистинг, напротив, ждали окончания завтрака совершенно спокойно — по крайней мере, внешне ни один из них не выказывал ни малейшего волнения. Йохансен смотрел только в свою тарелку и не поднимал головы, даже когда кто-то из соседей по столу обращался к нему с каким-нибудь вопросом, но Амундсен знал, что если они все-таки встретятся взглядами, в глазах Яльмера он увидит тщательно скрываемую обиду. Преструд же довольно улыбался каждому из своих товарищей и вообще казался чуть ли не самым счастливым среди зимовщиков.

Начальник экспедиции украдкой поглядел на обоих своих товарищей и снова спросил себя, правильно ли он поступил, отказавшись взять их с собой на полюс и отправив их вместо этого в столь же важный для науки, но куда менее престижный поход к южному магнитному полюсу на Земле Эдуарда VII? Преструд, назначенный руководителем этого похода, казалось, ничуть не расстроился из-за того, что его не будет в числе первооткрывателей географического полюса. Даже наоборот, он как будто обрадовался, что некоторое время над ним не будет начальников и он сможет сам принимать все связанные с путешествием решения. А вот Йохансен продолжал обижаться и на Руала, и, похоже, на весь свет, хотя вслух свою обиду не высказывал. Просто ходил целыми днями с мрачным видом и на все обращенные к нему реплики отвечал односложно и с явным усилием, словно ему ужасно неприятно было общаться с коллегами, а особенно с Амундсеном. Пару раз Руал попытался поговорить с Яльмером по душам, но натолкнулся на такое сильное сопротивление, что вскоре махнул на него рукой, посчитав, что если ему хочется изображать из себя обидчивую барышню, то он волен заниматься этим, сколько захочет, но другие не обязаны ему в этом подыгрывать.