Мурманцев усадил Стефана на тряпье и сам опустился рядом. До рассвета было несколько часов.

Коулмен проверил прочность решетки на окне и двери, запертой на засов. Потом влез на подоконник, изогнувшись, ощупал сыплющийся потолок. Спрыгнул, отряхнул руки и сел на корточки у стены. Несколько минут в конуре стояла тишина. Снаружи слышались отдаленные шаги, голоса. Проехал грузовик.

— Никогда не думал, что попаду к этим грязным ублюдкам, — спокойно, без всякой злости сказал Коулмен. — Сколько нас здесь продержат? От этой вони и жары с ума можно сойти.

— По традиции воины узкой тропы уходят в божественное Ничто на рассвете, — ответил Мурманцев. — Но для нас этот рассвет может прийти не сегодня и даже не завтра. А, например, через неделю.

Спустя пять минут Коулмен заговорил снова:

— Значит, мы — их билеты в рай.

— Что-то вроде.

— А если я перестану быть неверным и приму их религию? Я уже не буду билетом в рай?

— Это будет не чистое волеизъявление, а под страхом смерти, от которого необходимо отрешиться, — объяснил Мурманцев. — Так что не считается.

Коулмен плюнул всердцах и опять замолчал.

— А этот ребенок, — он поднял голову, — может нас спасти?

Мурманцев посмотрел на Стефана. Мальчик лежал неподвижно, как обычно в темноте.

— Вряд ли.

— Чертова скотина, — чуть погодя выругался Коулмен.

— Кто? — не понял Мурманцев.

— Пилот. Голем. Мерзкая тварь.

— Голем, — повторил Мурманцев. — Это правда?

Имперские спецслужбы располагали только отрывочными сведениями о том, что в Урантии идут опыты по выведению новой породы людей. Агентам разведки никак не удавалось подобраться ближе к сердцевине этой тайны.

— Да, — глухо произнес Коулмен. — Им удалось. Не знаю как, но удалось. Это генетика. Они генетические уроды. Только наполовину люди. И наполовину глиняные бревна. Я слышал, големов второго поколения вынашивали обезьяны. Потом от них брали генетический материал. Эти, которых ты видел, третье поколение. Их рожают обыкновенные бабы. Только оплодотворение искусственное. Естественным способом они с нами не скрещиваются. Но их уже тысячи. Они растут быстрее. Тупы и нетребовательны. Послушны, как скот. Ничем не болеют. Скоро они вытеснят нас. Останутся только избранный народ и они.

— Почему он назвал тебя братом?

— Понятия не имею.

— Он не выглядит тупым. И не такой уж послушный — продал своего хозяина. Чтобы спланировать такое…

— Некоторые из этих выродков имеют кое-какой интеллект, — перебил Коулмен. — Но я думаю, в следующем поколении они все сравняются. А для того чтобы управлять самолетом, сейчас много ума не требуется. Простые навыки. Этому они легко обучаются.

— Почему ваши женщины соглашаются вынашивать их?

— А кто их спрашивает? — усмехнулся Коулмен. — Это закрытый проект. Население не в курсе. В центрах искусственного оплодотворения в карту не вписывают, что донор — голем. Да еще программа социальной занятости. Безработных заставляют рожать за деньги.

— Тогда пилот в самом деле может быть тебе братом.

— Заткнись. Моя мать давно умерла. У нее не было других детей.

— Двоюродным. Или троюродным.

— Я же сказал — нет, — отрезал Коулмен. — Даже если какая-нибудь дура-родственница и произвела этого ублюдка, он мне не брат.