Грузовик снова трясся по плохой дороге в джунглях. На этот раз ехали около часа. Жара и духота нарастали. Мурманцев молился, чтобы все скорее кончилось. Умирать он не собирался. Просто не оставалось уже сомнений в том, что операция «Международный скандал» благополучно провалилась из-за непредвиденных обстоятельств. И нужно было возвращаться домой.

Машина остановилась, пленников по-быстрому высадили. От яркого света после полутьмы грузовика резануло глаза. Охранники принялись вязать им руки.

Это был небольшой порт воздухоплавательных судов. Прямо из травы поднимался десяток мачт. К ним было причалено несколько воздушных кораблей. Мурманцев, хотя и знал, что такое существует в мире, ни разу еще не видел подобных аэропарков. В Империи их попросту не было. Поэтому он озирался по сторонам с великим интересом, даже внимания не обратил на связанные руки.

Трое чернохалатников вели их через все поле к самой дальней мачте. Руки связали спереди, и Мурманцев держал Стефана за воротник. Но смотрел не под ноги, а вверх. Все аэростаты были небольшие, в длину около двадцати пяти метров. Спереди — отсек кабины с выпуклым лобовым окном. Сзади — метровые лопасти двух винтов. Несущая воздушная оболочка и гондола спаяны в один корпус и скреплены тонкой металлической сетью, покрывавшей всю поверхность аэростата.

Посадочные трапы были устроены внутри мачт. Подъем по винтовой лестнице на полтора десятка метров, затем по металлическому выдвижному мостку — в гондолу.

Внутри не было ничего, кроме узкой деревянной скамьи по одну сторону гондолы. Пленников загнали в самый конец, к двери кормового технического отсека. Трап убрали, причальные канаты отцепили. Аэростат плавно пошел вверх.

На скамье впереди сидели трое сосредоточенных бородатых мужчин. Один старец и двое намного моложе. Одеты в одинаковые зелено-оранжевые балахоны воинов-смертников узкой тропы.

Мурманцев стал изучать охрану — черные халаты. Их тоже было трое. Автоматы двух смотрели в сторону пленников. Еще один возился с мотком веревки.

— И чего этим уродам не живется, — пробормотал Коулмен.

— Священная война, — ответил Мурманцев. — Джихад, объявленный миру-страданию, миру-иллюзии.

— А зачем их Буддалла создал эту иллюзию? — презрительно поинтересовался Коулмен.

— На этот вопрос еще ни один философ не нашел ответа.

Сгорбившись и спрятав руки между коленями, Мурманцев занялся узлами.

Аэростат шел с очень приличной скоростью. Километров пятьдесят в час, прикинул Мурманцев, поглядев в окно. Коулмен прилип к другому. Мозес сидел не двигаясь, взгляд был прикован к ребенку. Стефан безучастно ковырял в носу.

— Это вулкан, — вдруг сказал Коулмен.

Впереди по курсу аэростата вырастала темная гора. Подножие окружали джунгли, и сама она зеленела до трети высоты, а дальше шла безжизненная скалистая поверхность. Самый верх скрывали клубы серого дыма.

— Вулкан, — подтвердил Мурманцев. — Только давно не извергавшийся.

Аэростат стал подниматься выше. Мурманцев еще усерднее принялся теребить крепкие узлы.

Через десять минут уже можно было разглядывать склоны горы внизу. Дым, в котором летали черные бабочки пепла, липнул к окнам гондолы, смазывая очертания вулкана. Но аэростат поднимался все выше и скоро оказался вне досягаемости пепельных клубов. Гондола зависла над самым жерлом.

Черные халаты оживились. Сначала переговаривались между собой, потом тот, что держал в руках веревку, очевидно старший, обратился к смертникам. Они закивали. Первым поднялся старец с седой длинной бородой.

Старший махди подошел к пленникам. Оглядел каждого и ткнул пальцем в Коулмена. Что-то сказал на своем тарабарском языке и хищно улыбнулся. Двое других сграбастали жертву и потащили к старцу.