Студентка прислонилась к стене в метре от двери, словно решила отдохнуть.

– Нашел. Возьмите, и не забудьте о нашем договоре. Все должно быть готово к тридцатому числу. А что касается Глазовой… У нее незачеты по пяти экзаменам, говорить тут не о чем.

Если бы в этот момент Лера ела бутерброд, то непременно бы подавилась. Ира – и пять незачетов? Это немыслимо.

Взгляд снова скользнул на кольцо.

«Может быть, это родственник Иры?», – промелькнула мысль. Но девушка тут же отмела ее, потому что родители Ирины были учителями, как и вся ее родня. Едва ли среди потомственных математиков и филологов затесался миллионер.

– Да, и еще… подождите немного, я должен уточнить кое что насчет конференции. Вы ведь остановитесь в нашей гостинице?

Видимо, человек кивнул – во всяком случае, ответа Лера не услышала, но решила, что это какой то иностранец, приехавший на майскую конференцию. Но при чем здесь Ира?

Дверь открылась так неожиданно, что девушка не рассчитала сил – дернулась с места, в надежде скрыться за углом, а столкнулась лоб в лоб с деканом.

– Здрасьте… – она не нашла ничего лучше, чем притвориться, что спешила на экзамен.

– Здрасьте, Рижская! – недовольно воскликнул декан, отряхивая дорогое пальто. Он преподавал биофизику и генетику. Постоянно ездил по командировкам, а недавно был в Сиднее на международной конференции. Вечно лохматый, как Эйнштейн, с густыми сдвинутыми бровями, которые топорщились над очками, он производил смешанное впечатление. На первый взгляд казалось, что такой преподаватель – страшный сон любого студента. Но на самом деле Семен Денисович Полонез, или, как его за глаза звали студенты, Поля, был больше рассеянным, чем строгим. По крайне мере, он мог вполне забыть назначенную контрольную или вообще не прийти на пары. Ну а сдвинутые брови… брови не выбирают. Только вот почему то именно Валерию он невзлюбил. С первого дня учебы, когда так хотел завалить на вступительном экзамене, и до сегодняшнего дня.

– Ты бы на пары так летала! Смотри у меня, добегаешься… Ты когда сдашь контрольную по оптической физике? – сурово спросил декан, крепче сжимая папку, ощетинившуюся во все стороны листами.

– Она у вас на столе, – Лера ответила не менее выразительным взглядом. – Староста собрала все контрольные еще до того, как вы вернулись из Австралии.

– Не дерзи, Рижская! – брови сошлись еще сильнее, надвинулись друг на друга, как два айсберга – того и гляди раздастся грохот. – Не забывай, что тебе предстоит сдавать мне курсовую.

– Все мысли только об этом. А что у вас с голосом? – Лера пыталась любыми путями задержаться у двери, но разглядеть что либо из за широкой спины декана не получалось.

– Простыл, – ответил Полонез и захлопнул дверь.

Неловкое движение закончилось тем, что папка, которую он держал, осталась в руках, но пустой – листы выскользнули из нее, и аккуратной стопочкой бухнулись на пол. Стопочка тут же расползлась и листы поехали по паркету, как маленькая селевая лавина.

Декан буркнул себе что то под нос, вздохнул, и принялся собирать листы. Лера немного подумала, и решила помочь. Но стоило ей наклониться и протянуть руку, как Семен Денисович резко оборвал:

– Я сам!

Лера пожала плечами, и поднялась. Она успела разглядеть, что на бумаге мелким шрифтом набраны какие то цифры, расчеты и формулы. На некоторых было написано про выполнение годового плана по научной работе, на одном крупными буквами значилось: «IV Международная Конференция НВ». Как расшифровывается «эн вэ» или «аш би», Лера не знала, но догадалась, что материалы посвящены предстоящей конференции.