– Доброе утро, – Смолин взглянул на нее и убрал волосы ото лба. – Ты как?

– Не спрашивай, – Лера поморщилась, пытаясь разогнуть закоченевшие конечности. – Зачем мы только все это затеяли… Надо идти дальше… Слушай, а может я позвоню кому нибудь?

– И что это даст? – Леонид откинул голову на каменную стену. – Ты думаешь, нас найдут по звонку? Сомневаюсь, что здесь есть сеть.

«А об этом я не подумала…», – вдруг поняла Лера.

Леонид оказался прав, не было даже намека на сеть. «Да и батарея вот вот сядет», – мелькнула мысль. – «Я как всегда не зарядила телефон… Сама виновата, и нечего себя жалеть».

– Пойдем, – Лера поднялась, и хотела вернуть теплую кожаную куртку Леониду, но он сказал.

– Оставь себе. И не спорь.

– Я и не собиралась…

Прошел день. Валерия не знала, можно ли назвать паникой ее состояние, но ей было дико страшно. Сначала за себя, потом за людей, которые погибнут из за того, что она здесь застряла. Ведь Шахматист не знает причины ее исчезновения. А Антон… не наделал бы глупостей. Она ведь так и не успела с ним поговорить.

В голове носился рой бессвязных мыслей, коридоры сменялись один на другой, и казалось, что они ходят кругами. Ничего не менялось. Стены, потолок, плесень и вода. Все.

Они перебрались через какую то речку, а может канализацию, и оказались на более менее сухом пяточке. Здесь даже пыль летела из под ног, не отяжеленная влагой.

Идти дальше не было сил, и Лера снова опустилась у стены. Леонид сел рядом: он был бледным и мрачным, как и все вокруг. Он уже давно молчал, но вдруг заговорил, нарушив тишину, которая давила сильнее, чем вся толща земли над ними.

– Лер… я хочу чтобы ты знала. Я не всегда был вором.

Она повернула к нему запачканное грязью лицо:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Ну, знаешь… о моей тайне никто не знает. Ни одна живая душа. Тяжело все время молчать.

– Ты случайно, не умирать собрался? – спросила она невесело. – Обычно люди исповедуются перед смертью.

Леонид усмехнулся.

– Знаешь, в смерти тоже есть что то романтическое. Но нет, я не собрался. Просто когда мы найдем выход, я боюсь, что снова не решусь рассказать.

– Валяй, – согласилась Лера.

– Я вообще то Питерский, – начал свой рассказ Леонид. – Не всегда по городам мотался. У меня был дом, семья. Нет, не жена – отец и мать. Правда, настоящей семьей была именно мать. Но она умерла, когда мне было шестнадцать. Не выдержала, что отец привел молодую любовницу, и тяжело заболела после всех переживаний. А когда она умерла, семьи у меня не осталось. Называть матерью малолетку всего на три года старше меня было бы ужасно. Мой отец бизнесмен, причем весьма успешный, и он прекрасно знал, что его новая «жена» с ним только ради денег. Но его это вполне устраивало. Меня он по своему любил, если вообще был способен на это чувство. Хотел, чтобы я пошел по его стопам, выучился на экономиста и после унаследовал бизнес… Только я еще в день смерти матери решил, что никогда и ни в чем не стану подражать отцу. Он стал не просто чужим человеком, он стал врагом. Но я не сразу ушел из дома. Сначала все таки поступил в ВУЗ, но совсем не туда, где мечтал видеть меня отец. Я пошел учиться в художественный университет.