– Ну и день сегодня! С самого утра счастливые совпадения! Сначала жена разрешила из дома выйти, даже не ворчала! Потом часы нашел – золотые, почти новые! А сейчас вот еще и в шахматы выиграл… Верно, сегодня мой день.

– А что, вам сегодня не надо на работу? – Лера отвлеклась от разговора с детьми.

Дядя Коля резко переменился в лице, загрустил и сказал:

– Нету ее, работы то. Вчера была, сегодня нет…

– Вы что, опять пили? – укоризненно произнесла Лера, и по вздоху поняла – именно так и было. Это уже пятая работа, с которой Николая Сергеевича уволили из за пьянства. Нет – он не был детям дядей, и девушка и ребята знали его исключительно по шахматам. Вера и Сеня обожали эту игру и уже через месяц после переезда в город N стали постоянными гостями «Сытого кота». Здесь они и познакомились с дядей Колей, который был совершенно никудышным шахматистом, но отличным рассказчиком и добрейшим человеком. В то время он еще не пил – он рисовал.

Лера же познакомилась с Николаем Сергеевичем… на помойке, как бы странно это ни звучало. Помойка в виде пяти мусорных баков находилась во дворе дома, где жил дядя Коля, и через который Рижская частенько проезжала, срезая путь к университету или направляясь в центр города.

Первый раз Лера увидела его – грязного и несчастного, копающегося в мусорном баке – в феврале позапрошлого года. Его легко можно было принять за обычного бездомного, но почему то Лера остановилась и поздоровалась с ним. Просто так – ей захотелось. Потому что ей приятнее поздороваться с неопрятным бездомным, чем с одетым по последней моде самовлюбленным Homo Sapiensом.

К ее удивлению, «неопрятный бездомный» с искренней радостью отозвался на приветствие, и они стали здороваться каждый день. Постепенно Лера узнала, что он вовсе не бездомный, у него есть квартира и жена, а работал он всю жизнь художником. Но картины приносили гроши, хотя талант его не оспаривали даже столичные мастера. Только вот не сложилось. Жена не поддерживала, и постоянно пилила за то, что нет денег, что все люди как люди, а она вышла за неудачника, который только и умеет, что возюкать кистью по холсту.

А однажды сожгла все его картины.

И Николай Семенович сорвался. Одна бутылка, вторая, третья… Не находя утешения в творчестве, дядя Коля нашел его в водке. А жена предпочитала пьющего, но работающего на заводе мужика.

Правда, в помойке он рылся не в поисках бутылок, которые можно сдать в утиль. Дядя Коля искал там «потеряшек» – так он называл старые сломанные столовые приборы, радиоприемники, дырявые сапоги, разбитые сувениры и игрушки. Искал для того, чтобы дать им вторую жизнь. А потом, если повезет, и продать. «Они на меня похожи», – объяснил он однажды. – «Только я их починить могу, а вот мою жизнь уже ни один мастер не исправит».

Теперь, потеряв пятую работу, он стал искать утешение в выпивке, шахматах и «потеряшках».

– Чего это он? – шепотом спросила Вера, глядя на совершенно переменившегося мужчину.

– Ничего, – строго сказала Лера. – Вы собираетесь выполнять свое секретное задание?

– Так точно! – понуро отрапортовала девочка, и сказала. – Сеня, пойдем. Пока, дядя Коля!

Николай Семенович постарался улыбнуться, и снова опустил глаза.

Когда дети перешли дорогу, Лера обернулась к нему, и решила приободрить, перейдя на одну из любимых тем.

– Так вы говорите, сегодня нашли часы? А покажете?

– И правда, покажу! – снова обрадовался художник. Можно было бы сказать – бывший – но, как известно, бывших художников не бывает, как не бывает бывших портных, поэтов, библиотекарей и всех тех, кто искренне любит свое дело.

– Во, гляди! – и он протянул Лере золотые тяжелые часы, с царапиной на задней крышке.