– Ох, как скучно! – расстроено произнес Шахматист. – Давай лучше я задам вопрос. Поинтереснее. В чем я ошибся?

Теперь настал черед Валерии усмехнуться.

Да, он ошибся. И не единожды.

– Что ж, раз ты хочешь поговорить… Я согласна, только если ты скажешь мне, где брат.

– Хм… – Шахматист поджал губы. – Своего рода пари. Неплохо, меня устраивает. Я скажу тебе. Но разве тебе больше ничего не интересно?

Лера промолчала. Да, ей было безумно интересно узнать смысл некоторых «ходов», какими бы ужасными они не были. Чем то они были похожи с этим безумцем – только Валерия применяла свои способности для поисков брата, а он – ради наживы. Она действительно хотела многое узнать о его игре. И сама презирала себя за это любопытство.

Шахматист снова прочел все в ее глазах. Он взял девушку под руку, и указал на скамейку.

– Присядем. Времени еще много.

Лера попыталась понять, удивлен ли он ее приходу. Но голубые глаза не выражали ничего. Однако, она заметила, что он дважды посмотрел по сторонам. Но Иванну не заметил, и снова успокоился.

– Итак. Где я ошибся?

– В самом начале, – Лера села рядом с ним и положила ногу на ногу. А когда рассказывала, смотрела не на него, а перед собой. – Когда Мила умерла для всех, я знала, что она жива. Догадалась, хотя и не сразу. Но еще знала, что ты, то есть, Антон, не убивал. Но возникали две невероятные версии. Либо ты и правда ничего не знал, и не заметил, как в двух шагах от тебя убивают твою жену, то есть, жену Антона. Это практически невозможно. Даже под действием наркотиков ты бы заметил хоть что то. Другая версия – ты сам заказал мнимое убийство Милы. И потому сделал вид, что ничего не замечаешь. Полиция выбрала первую версию, и тебя отпустили. Поначалу я тоже так думала, но с каждым днем все сильнее убеждалась в ее невозможности. А версия с тобой была, хотя и маловероятной, но возможной. Вторая твоя ошибка, которая окончательно убедила меня в том, что это ты подстроил смерть Милы – допрос на детекторе лжи.

Шахматист задумался, и вдруг рассмеялся.

– Ну конечно! Кажется, я старею… Я пытался получить свободу, и немного заигрался.

– Именно. В каждой твоей фразе было подтверждение моим опасениям. Во первых, ты солгал с самого начала, ответив на установочный вопрос, что Мила – твоя жена. Линия детектора изначально установилась на высоком уровне, и его приняли за норму! Ведь никто не знал, что ты не Антон, а значит ответ – ложный. Кроме того, ты все время отвечал в настоящем времени, словно Мила жива. А все потому, что она и правда не умирала. Только кроме тебя об этом никто не знал, и все решили, что у тебя помешательство на фоне сильного стресса. Даже на вопрос Иванны отдаешь ли ты себе отчет в том, что Мила мертва, ты выкрикнул «Нет». Но самый главный промах – ответ на вопрос «Это сделали вы?». Ты, вместо того, чтобы ответить «да» или «нет», выкрикнул «Что?! Что «это»?». Все потому, что если бы ты ответил «нет» – то солгал бы. Потому что «это» сделал ты – не убил, но заказал мнимое убийство. Наверняка линия показала бы значение выше, чем в ответе на первый вопрос. Все таки, хотя Мила и не была твоей женой официально, номинально так и было. Это была не чистая ложь. Ну а если бы ты ответил «да» – тебя бы ни за что не выпустили. Ты бы сам подтвердил свою вину. Тогда Иванна переформулировала вопрос, на что ты и рассчитывал. Она спросила «это вы убили свою жену». И ты ответил «нет». Потому что это было правдой – ты ее не убивал. Она осталась жива.

– Но как же ты объяснишь тот факт, что я… хм… скажем так, повесился? Я должен быть мертв. Или ты говоришь с призраком? – Шахматист усмехнулся.