– Даш, сегодня умер человек, занимавший не последнее место в моей жизни. Ее мужа – племянника Антонины Федоровны – обвиняют в убийстве. Ты знаешь, тетя Тоня мне как бабушка. И ты хочешь раздуть из этого сенсацию?

Даша смущенно замолчала, и поставила чашку на стол.

– Прости… Лер, правда, я не подумала! Ты ведь меня знаешь… я думала вы просто соседи, а про Антонину Федоровну как то забыла… Я не оправдываюсь, мне действительно нужны сенсации, и причина тебе известна.

– Знаю, – тихо сказала Лера, прекрасно понимая, что Дашина мать больна и им нужны деньги. А сенсации – их источник. – Но давай немного подождем, пока с Антоном все не прояснится. Эта история рано или поздно просочится в прессу… Лучше не торопиться с этим.

– Но я именно поэтому так спешу! Ты знаешь, что если не напишу я, будут другие, которым и вовсе нет дела до чувств Антона и его тети.

Лера задумчиво отгрызла кусочек сушки.

– Ну хорошо. Пусть они будут первыми, не марайся, Даш. Потому что пока сенсации нет – есть убийство. А сенсация в том, чтобы найти настоящего убийцу.

Она осеклась на последних словах и замолчала. Даша не знала подробностей, но выражение лица подруги почти напугало ее. Но спросить она ничего не успела, Лера продолжила.

– Я это сделаю, и тогда ты выдашь настоящую Новость. С большой буквы, которая сможет прогреметь даже за пределами нашего города.

– А ты не боишься? Ну, я хочу сказать – если убийца на свободе, и ты сунешься в это дело…

Сушка хрустнула в руке.

– А ты? – Лера посмотрела на подругу.

Даша справилась с первой растерянностью, и усмехнулась, сверкнув белоснежными зубами.

– Лер, когда это я чего то боялась? Когда осуществится моя мечта, и я стану известным журналистом, неизвестно, с чем мне придется работать. Безопасно только про котят писать.

– А я боюсь, – спокойно сказала Лера, и перевела взгляд за окно. Улица потихоньку начинала окрашиваться в синие тона, а на хрустальном светлом небе появилась первая морозная звезда. – Я никогда не расследовала убийств. Хотя мне предлагали. Но сейчас у меня нет выбора. Я дала слово тете Тоне и себе. Но…

– Что «но»? – насторожилась Даша.

Валерия отряхнула с черных джинсов белые крошки от сушек. Она не скажет о сообщении даже Даше.

– Я дала слово следователю, что не стану сама общаться со свидетелями.

Даша призадумалась, и рассмеялась.

– Ну ты, Рига, даешь! «Сама»… Но ты не обещала ему, что их не будет допрашивать кто то другой, например…

– Ты, – со снисходительной улыбкой подтвердила Лера. – А еще я не давала обещания, что не стану помогать одной журналистке с расследованием.

– Ну ты лиса! – веселилась Даша. – Значит, я тоже приложу руку к будущей сенсации?

– И руку, и ногу, и голову, – пообещала Лера. – Только пообещай мне, что пока не станешь ни о чем писать. Обещаешь?

– Торжественно клянусь, – объявила Даша, и протянула Лере мизинец. – Разобьем в знак нашего договора, и выпьем из чашки мира чаю дружбы!

Лера усмехнулась, сцепила мизинец со своим, а потом отхлебнула чай, и хитро сказала:

– Теперь я могу тебе доверять. Слушай. Мне удалось кое что выяснить… Ты ведь уже в курсе что именно произошло?

– Ага. Я разговаривала с людьми на озере, мне все описали в красках. И все в один голос утверждают, что видели, как именно Антон столкнул свою жену в воду.

– Тогда перейдем к делу. Ты много знаешь про Крымовых?

– Да почти ничего, – призналась Даша. – Слышала, что они потеряли сына год назад – об этом писали все газеты, и наша в том числе.