– Именно так. Артемку не спасли, и Мила практически умерла вместе с ним. Она целый год ходила в трауре, перестала общаться с друзьями, превратилась в живого мертвеца, бледная, с пустым взглядом. Антон нашел ей лучшего психотерапевта, и в последнее время Мила начала приходить в себя. Я видела ее пару раз в саду, она читала книгу. Сняла черный платок, но так ни разу и не улыбнулась. А тут – прогулка на лодке, дорогое вино… С чего вдруг? И как Антон сумел ее уговорить? Или она сама предложила? Вопросов много, а Крымов не говорит ничего вразумительного. Кроме одной странной фразы.

Валерия замолчала и опустила взгляд, сцепив руки в замок. Даша с подозрением произнесла.

– Подруга, у тебя такое лицо… Можно подумать, Антон признался в преступлении.

– Да, – неожиданно резко произнесла сыщица, поднимая на подругу глаза. Смягчилась. – Ну, не совсем. Но он произнес одну странную вещь. Только должна тебя предупредить – все очень серьезно. Я не могу рассказать тебе подробности, но… мне угрожали. Угрожали смертью, если продолжу расследовать это дело.

– И ты молчала?! – журналистка вскочила, неосторожным движением выплеснув чай. – Зараза! – это восклицание относилось к чаю. Даша поставила чашку и зачем то принялась отряхиваться, хотя это было бесполезно. На юбке и колготках красовалось коричневое пятно.

Валерия не шелохнулась.

– Ты рассказала полиции? – девушка немного успокоилась и села, позабыв про чай. – Что они говорят? К тебе приставят охрану?

– Нет. Я ничего не рассказала, – Лера откинулась на стуле, пристально глядя на подругу. – И ты молчи. Я сказала тебе только потому, что не хочу подвергать опасности. Ты вправе отказаться, я буду даже рада.

– Вот спасибо то! – с напором воскликнула Даша. – По твоему я трус, да к тому же предатель, готовый бросить друга в беде?

– Нет, – все тот же спокойный голос заставил девушку остыть. Дарья неплохо знала свою подругу, и понимала, что Лера искренне боится втянуть ее в эту авантюру с расследованием. – Если бы я так считала, то ни сказала бы про это ни слова. Я знаю, что ты не откажешься, но тебе следует знать, что нам, возможно, будет грозить опасность. Это не шутки. И не игра.

Почему то последние слова дались Валерии тяжело. Возможно, предчувствие уже поселилось в ней, как призрак нашептывало, что все происходящее – лишь начало, часть чьей то дьявольской игры. Игры с человеческими жизнями.

Она помотала головой, отгоняя наваждение.

– Слушай. Никто не должен знать о том, что я тебе расскажу и покажу. Пока. Обещай мне.

Даша молча кивнула. Теперь и она стала серьезной, ей передалось настроение подруги.

– Антон произнес такие слова: «Она должна была быть последней. Это цепь». А ты знаешь, что последние несколько лет в городе участились самоубийства, ну, или, скажем так, странные смерти.

– Ну да, – кивнула журналистка. – Это даже стало каким то обыденным, что ли. Во всяком случае сенсациями эти смерти не назовешь.

– Последней была девушка, – продолжила Валерия. – Она задохнулась, запутавшись в цепи, которую кто то оставил рядом со строительной ямой. Это была последняя смерть за прошедшую неделю. После этого убили Милу.

– Ну ни фига себе… – выдохнула Даша. – Так значит, это все таки были не самоубийства? И Антон… полиция решила, что он причастен к этим преступлениям?

– Верно мыслишь, – одобрительно кивнула Лера.

Опытная журналистка никогда не спешила с выводами, а потому и сейчас не стала сходу обвинять Антона.