Несколько мгновений мы стояли, растерянно хлопая глазами. Затем Финн хрюкнул, будто неожиданно схлопотал по морде, и завопил:

— Тордис! Клянусь волосатой задницей Одина, это же Тордис!

Должно быть, бедная Тордис никак не ожидала, что из темноты выскочат два мужика и начнут осыпать поцелуями ее растерянное лицо. Она и сама выглядела не менее напуганной и взволнованной, чем мы.

— Прочь! Прочь! — кричала она, задыхаясь и колотя нас, словно шелудивых псов. — Оставьте меня в покое!

— Хорошо, хорошо… Но, знаешь ли, мы ужасно рады тебя видеть! — смеялся Финн, снова кидаясь обнять ее.

Его обнаженный Годи со свистом промелькнул возле самого уха Тордис, и женщина в испуге отпрянула. Финн рассыпался в извинениях, одновременно пряча меч в ножны.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил я, чувствуя, как новая тревога холодными пальцами сжимает мне сердце.

— А… ну да, — спохватилась Тордис, натягивая на голову сбившийся плат (одна из кос выбилась из прически и теперь свисала на грудь). — Мне следовало сразу же вам объяснить, но вы… но я…

— Объясни сейчас, — потребовал я.

Но Тордис уже подталкивала нас к веревке, на ходу пересказывая новости.

Оказывается, сегодня поутру — пока мы бродили по мрачному подземелью — Владимир забрал все серебро и ушел вместе со своей дружиной. Наши парни хотели было им помешать, но Квасир получил от меня строгий наказ держать их в узде. Я действительно велел им сидеть тихо и дожидаться нашего возвращения. Поэтому побратимы позволили оттеснить себя на остров и молча стояли под нацеленными на них стрелами. Их мечи и топоры лежали поодаль, и когда эта маленькая славянская крыса сбежала, наши парни вернули себе оружие.

После этого Квасир последовал за князем. Он пошел пешком, поскольку лошадей у нас не осталось. Гизур остался командовать вместо него, и я сто раз проклял его за то, что он отпустил Квасира одного. Как выяснилось, не одного… Торгунна отправилась вслед за мужем. Остальные побратимы добрались до кургана, и Гизур отправил вниз Тордис — разыскать нас и обо всем сообщить. Тот факт, что он не спустился сам, должен был мне все объяснить. Однако я настолько кипел от ярости, что совсем ничего не соображал.

— Какого черта Квасир поперся за ними? — крикнул Финн, двигавшийся первым по веревке.

Стоявшая внизу Тордис, прокричала в ответ:

— Иона Асанес пропал — Квасир отправился на его поиски.

— А Торгунна? — прорычал я, довольно грубо подталкивая Тордис под зад, чтоб она скорее лезла по веревке. — Она-то о чем думала?

— Она пошла за Квасиром, — пропыхтела Тордис. — И, между прочим, следи за своими руками, ярл Орм. А то как бы тебе не пришлось жениться на мне…

— Прости, — пробормотал я и полез следом за Тордис.

Первым, кого я увидел наверху, был Гизур. Он протянул руку и помог выбраться наружу. Финн сидел неподалеку, в руках он держал лук Хаука Торопыги и последние шесть стрел. Остальные побратимы стояли вкруг, выставив стенку из поднятых щитов.

— И какого рожна она потащилась за Квасиром? — продолжал я допытываться.

Поскольку все молчали, то я налетел на Гизура.

— А ты-то, тупой ублюдок, куда глядел? Как ты мог отпустить женщину в степь?

— Квасир ее муж, — ответила Тордис. — Яркий свет ранит его единственный глаз, он едва им видит. А скоро, похоже, совсем ослепнет. И, тем не менее, он более зрячий, чем ты, ярл Орм. Ибо ты умудряешься не видеть того, что находится у тебя под самым носом.