Квасир, Иона Асанес и Торгунна уже не могли смеяться. Они лишь бессильно сипели и утирали слезы. Я всерьез испугался за своих друзей; мне показалось, что сейчас они задохнутся и помрут на месте. А Олав — серьезный и неутомимый — продолжал свой рассказ:

— Послушались они Финна и отогнали пса. А сами стоят и продолжают спорить. Финн послушал их и понял, что так дело не пойдет. Ни конца ни края не будет этим спорам… Поэтому он приподнялся да как гаркнет: «Пошлите за моей женой, идиоты! У нее муж умер, а она где-то сплетничает». После этого снова улегся и закрыл глаза. Друзья снова послушались Финна и послали за его женой.

Как только жена услыхала о смерти своего дорогого мужа, так бросила все дела и побежала домой. Несется и в голос причитает, а за ней бегут остальные деревенские кумушки. Тем временем вокруг Финнова дома собралась целая толпа, и Квасир Плевок снова взялся рассказывать, как все произошло. «На нашего друга упала огромная ветка, — говорил он, — и убила его».

Тут уж Финн пришел в ярость. Открыл он глаза и заорал: «Сколько раз тебе повторять, простофиля! Я сидел на ветке, и она обломилась!»

Тут жена Финна — куда более разумная женщина, нежели он заслуживал — засомневалась: как же это он умер, коли разговаривает? «Умер, умер, — закричали остальные односельчане. — Он сам так говорит».

Однако жена продолжала стоять на своем: мол, насколько ей известно, мертвые не разговаривают. Надоело это Финну. Он снова приподнялся и, едва сдерживая гнев, принялся объяснять непонятливой женщине: «Я сидел на ветке. Мартин-монах сказал, что я упаду и разобьюсь насмерть. Он оказался прав: я упал. Мартин вообще никогда не лжет — так он говорит. Вот и получается, что я умер». На что разумная жена Финна заметила, мол, как можно верить словам монаха? Он-де видел Финна еще до того, как тот упал с дерева… А потом вовсе даже и не видел… Она бы еще много чего сказала, да Финн окончательно вышел из себя. «Вот так всегда — споры, споры, споры!» — прорычал он, поднимаясь с земли. Плюнул с досады, взял свой топор, да и пошел со двора. «Куда это ты собрался?» — крикнула ему вслед жена. «Да надоело слушать тебя, пойду лучше нарублю дров», — ответил Финн, знакомой тропинкой поднимаясь на холм.

И вся деревня после того говорила: «Какой замечательный человек этот Финн Лошадиная Голова — даже после смерти думает только об удобстве своей жены».

Истерические всхлипы и подвывания — к которым невольно присоединился и мой собственный смех — поднимались к зарешеченному лазу и, похоже, изрядно удивляли наших стражников. Отсмеявшись, Финн одобрительно хлопнул рассказчика по плечу.

— Клянусь волосатой задницей Одина, отличная история! У тебя, парень, не голова, а сундук с сокровищами, — признал он, но тут же добавил: — Жаль, что ты не догадался сегодня ею воспользовался, когда хватался за топор.

Что касается Мартина, то его вообще не было слышно. Монах забился в угол и, надо думать, сам себе строил оскорбленные рожи. А все же сказка Олава здорово нам помогла — мало того, что развеселила, так еще и вытащила из темницы. Да-да, все именно так и произошло! Я говорил вам, что стража с удивлением прислушивалась к взрывам хохота, доносившимся из-под земли. Они, видать, решили, что узники напрочь свихнулись, коли так веселятся в темнице, — и доложили о том своему начальству.