— Кстати, о собаках… — Хаук Торопыга кивнул в сторону монаха, который — видя, что Олав покинул помещение — сразу же устремился ко мне.

Я с тоской вздохнул, сидевшая подле меня борзая тоже неодобрительно посмотрела на Мартина — никому не хотелось с ним общаться. Однако пришлось.

— Ты должен поговорить с князем, — сразу же объявил монах, едва только приблизившись ко мне (глаза его лихорадочно блестели под спутанными волосами). — Я не пойду с вами в этот дурацкий, бессмысленный поход.

— Ничего я тебе не должен, — огрызнулся я.

— Я не пойду!

Слегка подавшись вперед, я внимательно посмотрел на монаха. И снова — в который уж раз — пожалел, что не убил его, когда имел такую возможность.

— Это не нам с тобой решать, — устало возразил я. — Думаешь, мне хочется идти? Но раз князь решил, придется подчиниться. А теперь пораскинь мозгами, монах. Если уж я сам себе не могу помочь, то как я смогу помочь тебе? Владимир меня не слушает.

— Не боись, Мартин! — пропел Финн с насмешливой улыбкой. — Христос тебе поможет.

Его издевка достигла цели: Мартин ожег Финна оскорбленным взглядом. После чего упрямо выпятил подбородок и повторил:

— Я не пойду!

— Ну, тогда можешь остаться и посидеть на колу, — равнодушно проговорил Квасир, отрываясь от своей работы (он в этот момент трудился над подшлемником). — Ты сильно ошибаешься, коли думаешь, что нас волнует твоя судьба.

— Это не мое дело, — настаивал Мартин. — Я с самого начала не желал участвовать в вашей безумной затее.

— Отлично, — злобно проворчал Финн. — Тогда мы поделим твою долю. — И добавил, подумав: — Если дело вообще дойдет до раздела сокровищ…

Он метнул в меня неприязненный взгляд. Я уж было приготовился к обычным препирательствам, но тут, к моему удивлению, Мартин снова вмешался в разговор.

— Скажи, а зачем оно тебе? Ну, для чего ты хочешь это серебро? — обратился он к Финну.

Тот непонимающе заморгал. Было видно, что вопрос монаха поставил его в тупик. Действительно, глупый вопрос — с точки зрения моих побратимов.

— А как можно не хотеть целую гору серебра? — искренне удивился Финн. — На него можно купить столько всего хорошего.

— Ах да, конечно, — покивал Мартин. — Вкусная еда, изысканные вина, красивые женщины… Но, допустим, ты все это получил. И что дальше, Финн Лошадиная Голова?

— А дальше можно купить отличный меч, — сказал Пай, и взгляд его мечтательно затуманился. — Опять же, меха на зимний плащ.

— Корабли, — подбросил идею Иона Асанес.

Мартин опять согласно кивнул, однако Финн, уже заподозрив подвох, нахмурился.

— Ну, а потом… когда вы все это уже получите? — гнул свою линию монах (он разволновался, в уголках губ появилась пена). — Что потом? Еще вина и женщин, пока не стошнит? Какой толк держать в руках прекрасный меч, коли знаешь, что он тебе не пригодится в походе? А, с другой стороны, зачем тебе идти в поход, если у тебя уже есть все, что душа пожелает? Ответь, Финн?

— Ха! — беспечно отмахнулся Рыжий Ньяль. — Ты же христианский священник. Что ты можешь знать о таком? Да и потом… ты ведь и сам мечтаешь о богатстве. Твое копье — та же самая куча серебра. Недаром моя бабушка говорила, что жадность и обман всегда рука об руку ходят.