– Ни Хеорот, ни новый бург, который ты собираешься поставить, ни твоих сородичей Грендель и его мать более не побеспокоят, – твердо ответил гаут. – В том мое нерушимое слово. Если ты ему не веришь, выбери воина, который будет биться со мной на хольмганге – суде богов. Пусть асы дадут знать, лгу я или нет.
– У меня осталось слишком мало воинов, – проронила конунгин. – Я верю тебе… Кто… Кем она была?
– Я этого не знаю, Вальхтеов. Пускай Ремигий-годи скажет. Он старше и мудрее.
– Не ревнуй больше Хродгара, госпожа, – сказал епископ. Вальхтеов выпрямилась и сверкнула глазами: такие слова были вопиюще неучтивы. Ремигий невозмутимо продолжил: – Хродгару не хватило мужества и верности, чтобы отказаться от искушения, но он был всего лишь человеком. А она – существом, нашему миру не принадлежащим. Гораздо более хитрым, коварным и жестоким. Все в прошлом, конунгин Вальхтеов. Правь своим народом достойно и помни: опасность, приходящая с болот, сгинула. Благодари Беовульфа и Людей Тумана, которые остановили это нескончаемое безумство. Они не испугались выйти против зла, которое принес в Хеорот твой покойный супруг.
– Смело говоришь, жрец, – процедила Вальхтеов. Помолчала, уняла раздражение. Сказала без лишней злости: – …Люди не любят, когда им говорят правду в лицо, годи. Я должна отблагодарить вас, пусть так и случится. Хродульф! Ты знаешь, что нужно делать, – ты конунг.
Четверо данов принесли деревянный короб, обшитый полосками проржавевшего железа, – короб старинный, сразу видно. Поставили его у ног Хродульфа, откинули крышку. Замерцало золото: кольца, гривны, тяжелые римские и константинопольские монеты. Часть несметных богатств Хеорота – причем немалая часть. Хватило бы на пять кольчуг, шлемов и щитов да еще на несколько лошадей в полной сбруе.
Богатый подарок. Конунг должен быть щедр, это тоже обязательная часть варварского этикета – окажись ты доблестен, как Доннар, и мудр, будто сам Вотан, тебе никогда не простят скупости или жадности, это самый непростительный порок после трусости, а то и равноценный ему.
Беовульф принял подарок как должное. Часть этих богатств вскоре пополнит кладовую дракона Фафнира: конунг дал куда больше, чем нужно нескольким воинам для безбедной жизни!
Вальхтеов пригласила остаться – погостить и отдохнуть. Кроме того, вскоре Хродульф поедет на большое капище, в Сканнерборг, принимать посвящение военного вождя. Он был бы счастлив, если рядом с ним окажется такой прославленный воин, как Беовульф и его дружинные. Пришлось отказаться – вежливо, но непреклонно. Холмы и болота Даннмёрка за несколько коротких дней успели смертно надоесть. Да и в самом Хеороте все еще не выветрился запах крови – пройдет еще много времени, прежде чем это место навсегда очистится от призрака Проклятия Хродгара.
Важный разговор состоялся тем же вечером – решали, как возвращаться. Ладьей вдоль берегов до устья великой реки? Очень сложно, гребцов осталось мало, в Германском море сейчас постоянный встречный ветер. Ладью можно подарить данам.
Остается сухопутная дорога: через Фризию и земли ютов, к Альбису, а оттуда к Бонне, столице саксов. Семь вооруженных мужчин, один из которых жрец, вряд ли станут добычей вергов-разбойников, да на побережье такие и не водятся, в отличие от разоренных непрестанными войнами владений бургундов или франков. В поморье люди живут основательные, бесчинств возле своих бургов не терпят. А уж в Бонне каждый отправится своей дорогой.
Тут Северин жалобно посмотрел на дядюшку, и Беовульф его взгляд приметил:
– Скильд, если ты не хочешь оставаться с нами – не оставайся. |