- Ну, как хочешь! – Степан рывком поднял степняка на ноги и, подведя его к лошади мурзы, привязал веревку, коей были связаны руки татарина, к задней луке седла.

                  Татарские лошади в руки не давались, скалили зубы, лягались, и их пришлось убить, чтоб не ушли в татарский стан, став вестниками гибели харабарчи и поводом для  их поисков…

                  - А как вдруг татары найдут лошадей своих павших? – спросил Никита.

                  - Звери лесные сожрут их, а кости растащут! – ответил Степан. – Оне недолго здеся пролежат! А вот тела татар убрать надобно.

                  Они нашли глубокую промоину, уходящую с увала вниз, в овраг и сбросили туда тела татар, забрав оружие и доспехи. Тела забросали ветками, укрыв от глаз.

                  Степан, порядком уставший от схватки (сказывалась ещё недавно пережитая травма головы), сел в седло, и лесовики отправились в скит, ведя за собою плененного татарина.

                  В скиту Степан привязал пленника спиной к опоре навеса, забросив его руки вокруг опоры, и, повернувшись к Никите, сказал:

                  - А теперя скачи, сынок, во весь дух в Михайловское. Скажи Микуле, нехай отведет тебя к боярину Ондрею и обскажи тому все, как было.  Скажи – один татарин из Хорезма у нас. Его бы разговорить да задумки ордынские узнать…. А для того сыскать нашего знакомца Хасана надобно.

                  Никита вывел из-за сруба Буяна и вскочил в седло. Степан придержал коня за узду:

                  - Из лесу не выходь сразу - осмотрись. А лучше на дерево влезь и глянь, что там в степу. Ордынцы могут искать своих харабарчи у опушки, не нарвись на них...

                  Степан отпустил узду и легонько хлопнул Буяна по крупу. Застоявшийся жеребец взбил копытами ошметки травы и, радостно заржав, пошел на тропу легкой рысью…

                  Степан подошёл к погребу и трижды легонько стукнул топорищем по ляде. Услышав скрип ступеней, распахнул ляду, и Настёна, опрометью вырвавшись из погреба, бросилась ему на шею, захлёбываясь слезами...

Глава 20

                 Тяжело груженый строительным камнем и лесом обоз медленно тащился по степи, оставляя за собою далеко видимый пыльный шлейф в знойном мареве. После занудного двухдневного дождя, солнце немилосердно жгло степь, поднимая душные испарения от набухшей влагой земли.

                 Хасан скакал далеко впереди обоза с отрядом разведчиков и первым заметил вымахнувшее из балки на увал крыло конницы. Издалека невозможно было рассмотреть, что за всадники рыщут по степи, но сердце вдруг сжалось предчувствием непоправимой беды.