Степан наложил новую стрелу на боевой упор лука, выжидая. И скоро на поляну вышел конь, точно не татарский: статный, высокий, в дорогой упряжи. Татарин, гордо восседавший на нем, был молод и красив мужественной степной красотой. Коротко остриженная борода красила его чистое лицо, а на голове был надет изукрашенный золотом шишак, явно принадлежавший ранее какому-то русскому князю… Увидев тела своих собратьев, он резко привстал в стременах, ухватившись рукою за рукоять сабли, но стрела Степана сбила его наземь. Не мешкая, Степан бросил лук и, выхватив из-за пояса топор, рванулся в кусты, из коих показался четвертый всадник. Заскочив сбоку, Степан ухватил татарина за широкий пояс, одновременно ударив обухом топора лошадь. Лошадь рванулась от боли, и Степан легко выдернул татарина из седла, с силой приложив его о землю. Степняк, оглушенный ударом, не сопротивлялся, и Степан быстро связал его руки веревкой.

                  - Точно их было пятеро? – негромко крикнул он Никите.

                  - Точно, дядь Степан! – ответил отрок. – Одного я кончил во время погони, оставалося четверо!

                  Степан усадил татарина спиной к дереву и спросил:

                  - Ты кто?

                  Татарин удивленно выпучил глаза и отрицательно замотал головой.

                  - Сен ким? – повторил Степан свой вопрос по-татарски.

                  Степняк закивал головой и сквозь зубы прошипел: «Чочко»…

                  - Вона, значит, как… - протянул Степан. – Так тебя «свиньей» зовут? Хорошее имечко… А меня Степаном кличуть!

                  Татарин злобно заскрипел зубами…

                  - Сыз нэшоу[9] ? – спросил Степан.

                  - Мунг[10] ! – степняк гордо вскинул голову. – Бир айгыр мал[11] ! Карангуй[12] !

                  - Каердэн сыз[13] ? – Степан пристально смотрел в глаза степняка.

                  - Хорезма, - татарин сплюнул тягучую слюну под ноги Степана и

 отвернулся, давая понять, что больше он ничего не скажет.