Настена стояла у крыльца, зажав рот ладошкою. Глаза ее, широко распахнутые, синели ужасом и страхом за своего суженного, так покойно и деловито на смерть сбирающегося, что не по себе ей стало.

                    Степан шагнул к девице и, обняв ее хрупкие плечи, прошептал в ушко:

                    - Воротимся мы… Ты не думай… Схоронись в погреб, только одень что-нито теплое.  Как воротимся, я стукну в ляду три раза. Иди, иди, родная, не стой здеся… Неровён час…

                    Уведя лошадей за сруб, и привязав их к деревьям, Степан и Никита шагнули под своды древних дубов и сосен, окружающих поляну, и сразу пропали в дремучей лесной темени…

                   Настя перекрестила их в спину и, зайдя в сруб, убрала с печи недоваренные щи.

 Накинув на плечи телогрей, девица с трудом откинула тяжёлую ляду и спустилась по обшитым тёсом ступеням в прохладу погреба. Ляда плотно легла в пазы, укрыв Настёну от дневного света. Настя запалила свечку и присела в уголок, приготовившись к долгому ожиданию…

Глава 19

                    Сторожко шел Степан по следу Буяна, чутко вслушиваясь в звуки леса. Никитка двигался в десятке шагов вослед за ним…

                   Лес полнился птичьими переливами, шелестом листвы в вышине, где-то далеко взрыкнул медведь…

                   Вдруг Степан встал, как вкопанный, резко подняв вверх правицу. Отрок тоже остановился, прислушиваясь. Саженях в ста от них закричала сойка и следом за нею затрещали сороки. Степан шагнул вперед, выходя на небольшую поляну, и знаком подозвал к себе Никиту.

                   - Вот здеся мы их и возьмем, - сказал он шепотом. – Как выйдут на прогалину, сразу же бьем! Я бью второго, ты первого, сразу же, как упадет мой. Другая пара, скорей всего затаится… Ты сиди, не высовывайся, я их сам сыщу. Ты только пригляди, чтоб ко мне сзаду кто не подкрался. Понял, сынок?

                   Никитка молча кивнул. Ему было страшно, очень страшно… Но он не показывал виду, стараясь побороть себя и не опозориться перед старшим товарищем. Степан встал за толстенный ствол дуба и приготовил лук, указав отроку дерево слева от себя и протоптанной Буяном тропы.

                   Вскоре послышался треск сучьев под ногами лошадей, тихо звякнули удила.

                   На прогалину, ведя лошадь в поводу, вышел приземистый, кривоногий степняк. Шел он медленно, низко сгибаясь к земле, будто вынюхивая что-то. За ним показался всадник на низенькой мохнатой лошаденке. Привставая в стременах, сплетенных из конского волоса, он цепким взглядом осматривал тропу, пробитую в кустах Буяном, словно ожидая засады.