— Я бы к уже сказанному в ту роту добавил работу с саблей, а лучше рапирой. Затупленными, разумеется. Применяя для защиты ту оснастку что мы для байонетов сделаем. Раз уж ковать из этих бойцов наставников, то надобно и про работу клинком не забыть…

Сказано — сделано.

Гордон не стал долго тянуть кота за всякие места. И, сразу после изготовления учебного снаряжения предоставил Алексею роту Бутырского полка.

Не в командование. Нет.

Ротой продолжал командовать ее командир.

Просто царевич должен был наблюдать и курировать этот учебный процесс. В него ведь была вовлечена не только эта рота, но и несколько опытных вояк. Кто-то умеющий славно фехтовать полушписой, с которой решили забирать приемы штыкового боя, кто-то саблей, кто-то рапирой. Кроме того, если не самым важным, являлось решение хозяйственных задач такого обучения. А Алексей уже успел себя зарекомендовать неплохо с этой точки зрения. Во всяком случае строительство его печной мануфактуры шло прям показательно.

Но это то, что было сказано на словах.

На деле же Ромодановский таким образом работал над репутацией и рейтингом царевича. А то тот увлекся какими-то не типичными для своего положения вещами. Нет, конечно, близкими и понятными Федору Юрьевичу. Но от наследника престола общество ожидает иного…

Завершив дела в первый день с ротой Алексей плюнул на все и отправился к себе. Устал. Измотался. Это все было для него просто непривычным делом, немало давящим на психику.

Он привык оставаться в тени.

Всю прошлую свою жизнь так работал.

А тут… пусть и не в свете софитов, но все равно, неловко. Это ведь публичное дело. Работа с большим коллективом. Нет, конечно, выступить он мог и на какой-нибудь актовый зал. Но вот так постоянно и регулярно работать с крупной группой личного состава просто не привык. И учился, переступая через себя. Отчего этот день выжал его как лимон.

— Думаешь справится? — глядя на уставшего и какого-то подавленного царевича, спросил Патрик Гордон.

— Должен.

— Он странный…

— Да. Странный. Очень странный. В чем-то необычайно умный, а где-то совсем теряется. Ему явно ближе дела делать тихо, личными переговорами. Потому и попросил тебя помочь.

— У царей всегда есть те, кто ведут их полки в бой.

— Да. Но разве Петр Алексеевич наш тяготится своих солдат? Он, как и отец его, может возглавить большое войско и находиться на виду тысяч и тысяч. А Леша этого избегает.

— Мал еще.

— Мал да не мал. Повторюсь, я иной раз не понимаю — с ребенком я говорю или со сверстником. И да, ты мне проспорил сто рублей.

— Ну и жаден ты… — хмыкнул Патрик.

— Должен же я был тебя заинтересовать?

— И что, заплатил бы мне, если бы Леша ничего не удумал? Или в его голову пришла какая-нибудь детская глупость?

— Отдал бы. Чего и от тебя жду.

— Все что он предложил было на виду. Разве что эти надеваемые пятаки на байонет или рапиру — диковинка. Обычно их просто затупляют в учебном оружии. А так… он просто собрал воедино, что мы с тобой и так знали.

— Знали. Но сидели и молчали. Не так ли?

— Так…

Глава 8

1697 год, сентябрь, 19. Амстердам

Петр Алексеевич сидел на лавочке, откинувшись спиной к стене и отдыхал. Было хорошо вот так расслабиться и вытянуть ноги.

День прошел. Трудно, но полезно. Очередной день, который царь провел на строительстве фрегата «Петр и Павел». Трудясь там как простой плотник, чтобы лучше разобраться в вопросе. Изнутри.