И если клан, к которому этот самый правитель относился, являлся доминирующим и самым сильным, то в стране все складывалось относительно спокойно. А вот если нет — начиналась беда, равно как и при острых внутренних конфликтах, ведущих к фактическому расколу клана — то есть, к ослаблению доминирующей группировки.

Именно такая ситуация и произошла в 1689 году, когда после смерти Федора Алексеевича формальная власть оказалась в руках Петра. Он представлял клан Нарышкиных. Достаточно слабый и не обладающий должным влиянием. В отличие от Милославских, которые все правление Алексея Михайловича и далее до падения Софьи укреплялись.

Наталья Кирилловна по этой причине и настояла на браке своего сына на дочери из рода Лопухиных. Рассчитывая на то, что сможет качественно усилить Нарышкиных, ведь у Лопухиных имелось немалое влияние среди стрельцов. Но что-то пошло не так. В первую очередь из-за поведения родственников Евдокии Федоровны, у которых случилось банальное головокружение от успехов. Их понесло. И вместо усиления Нарышкиных, они напротив стали их дискредитировать и ослаблять.

Вот и выходило, что царь к 1698 году относился к достаточно слабому клану. Которому оппонировали весьма сильные Милославские при выжидательной позиции остальных. Почему оппонировали? Так все просто.

Как там пелось в песни про мальчика Петю?

… стал Петя мошенник, мошенник и плут. Скопил целый фунт. Но в том-то и дело, что он не один. Кто больше всех деньги на свете любил? Он это забыл.

Или это песня не про мальчика Петю?

Не суть.

Самый крупный и влиятельный клан внезапно стал терять свои позиции. Ведь Нарышкины, пытаясь укрепиться, оттесняли их людей с ключевых должностей. Параллельно вербовали и перетягивали их дочерние кланы и отдельных личностей на свою сторону. И тем самым ослабляли влияние. Осторожно. Аккуратно. Да. Но денег от этого больше в клане Милославских не становилось. И положение их с каждым днем становилось все более шатким. Так что им требовалось предпринимать какие-то шаги, чтобы не утратить свое положение.

Если бы было все было наоборот — никто бы даже и не квакнул. В конце концов негласные правила взаимоотношений между кланами в целом не нарушились. Но наоборот не было…

Так или иначе Милославские хотели вернуть свое положение.

Для чего им требовалось отодвинуть Нарышкиных от власти. То есть, избавиться от Петра. Как минимум. И договориться в этом вопросе вряд ли бы получилось по целому комплексу причин. Начиная со старого-доброго бабла, которого, как известно, на всех никогда не хватит, и заканчивая противоречиями религиозного характера. Ведь отец царицы Марии Ильиничны Милославской относился к той группе бояр, которые поддерживали старообрядцев. Что в полной мере аукнулось во время стрелецкого бунта 1682 года, когда активисты от старообрядцев активно участвовали в его организации и продвижении. Да, там все сложилось неоднозначно, но именно этот клан был той силой, на которой старообрядцы опирались в надежде на реванш.

Клинч был комплексный.

Алексею чрезвычайно хотелось устроить этому клану что-то вроде ночи длинных ножей. Но он прекрасно понимал — это было бы концом. Потому как нарушало устоявшиеся негласные правила игры. И поступи он так, сам бы потом прожил очень недолго. Отравили бы, посчитав бешеной собакой.

В оригинальной истории после бунта 1698 года Петр не рискнул Милославских вырезать. Доказательств ведь, которые можно было бы предъявить, не имелось. Поэтому он и лютовал, срывая злость на исполнителях. Прекрасно понимая, что они по большому счету жертвы, которых просто использовали в темную.

Это не плохо.

Это не хорошо.

Это обычно.

Подобный расклад знал и Алексей, и тем более Ромодановский.