Не вечер, а мечта. Уличные фонари озаряли сцену. По всему городу бармены и барменши желали доброй ночи своим хозяевам, которые встречали кого-то, на кого возлагали большие надежды утром, или не встречали никого, надеясь, что утро — это утро. Закусочные зажигали огни для страдающих бессонницей и шоферов такси. Телевизоры в домах, мимо которых мы проходили, стояли темные даже без черной ленты, наклеенной крест-накрест на их экранах. Невидимая собака пролаяла дважды, но больше для порядку.

Мы проходили по границе, разделяющей местность, явно не углубляясь в день вчерашний, но и не устремляясь навстречу дню завтрашнему. Город не был похож ни на городок с открытки, ни на стереотипный пригород; рядом была остановка метро и несколько жилых домов с крылечками и широкими лужайками. Мэриленд находился сейчас по левую руку от нас, округ Колумбия — по правую. Прямо перед нами лежала Главная улица длиной в два квартала с мороженицей и пунктом проката видеокассет, магазином вышедшей из моды одежды, мастерской портного, кабинетом оптометриста и школой йоги. Мы дышали ароматом кустов, росших вокруг свободной стоянки. Воздух пахнул бетоном, холодной дорогой, машины скользили мимо нас, пока мы считали номера домов по Восточной авеню.

— Через улицу, слева, — шепнул я.

Вот она — огромная серая бетонная коробка высотой пять этажей, занимающая угол и значительный промежуток двух перпендикулярных тротуаров.

— Черт! — просипела Кэри, когда мы подошли к зданию. Я притянул к себе ее теплое тело, жадно вдыхая аромат ее сиреневого шампуня. — Черт, черт, черт.

— Перейди улицу.

Кэри вывела нас на боковую улочку, проходившую мимо здания, которое было нашей целью, на тротуар напротив его дверей.

— Черт меня побери! — не переставала шептать она, когда мы пошли по боковой улочке.

Мне не хотелось об этом думать. Я не спускал глаз со здания, которое являлось нашей целью, пока мы проходили мимо него, мимо бокового входа, запертых на цепь ворот, отгораживавших стоянку с четырьмя машинами и двумя неприметными фургонами. Мимо другого здания, приземистого трехэтажного строения из желтого кирпича, с вывеской юридической фирмы и медицинской страховой компании, мимо последнего здания на этой боковой улочке — большого розничного магазина «Пробудись!», в витрине которого стояли вперемежку длиннолицые таитянские статуи из тикового дерева и каменные будды и висели два кимоно.

— Да, так облажаться. — Кэри отвела нас обратно к белому «кэдди». — Поехали отсюда.

Рассел вел, Хейли с Эриком перебрались на переднее сиденье.

— Это одно из наших мест, — сказала Кэри с заднего сиденья; по бокам ее разместились мы с Зейном.

Адрес до востребования, незарегистрированная сеть офисов.

— Чьих это наших? — спросил Зейн, хотя все мы знали суть ответа.

— Я не офицер безопасности и даже не оперативник, моя работа — на улице, спецподразделение по боевым действиям локального масштаба, паравоенные управления, которые…

— А что, сил специального назначения уже не существует? — спросил Зейн, который когда-то входил в их состав.

— Конечно существуют, но теперь Управление располагает собственными военными подразделениями. Меня и еще нескольких женщин никогда не забросят в Афганистан, прежде чем туда войдут военизированные части, но в каком-нибудь западном городе мы можем навести шухер. Мы работаем вместе с армейским подразделением «Дельта». Мы — современные асы. Команды из трех человек для быстрого реагирования, стрелки, вооруженные химико-бактериологическим оружием, агенты, работающие в одиночку…

— Погоди-ка, — сказал Рассел.