— Основные точки пересечения, — подвела черту Хейли, — это доктор Ф., сестра Смерть и Кайл Руссо.

— Пользуйся ее настоящим именем, или мы забудем его, — попросил Зейн. — Портер, Нэн Портер.

— За пределами Мэна, — сказал я, — линии пересекаются в Вашингтоне.

— Значит, мы движемся в правильном направлении, — кивнул Рассел.

— Разбираться в географии еще не значит знать, где ты находишься, — возразил я.

— В данный момент, — произнес Рассел, — мы сидим под самой крышей вонючего нью-йоркского отеля, а ищейки так и рыщут по следу.

— Но почему? — спросила Хейли.

— Потому что мы сбежавшие психи, — ответил я.

— То, что мы сбежали, — это действительно причина, объясняющая, почему хорошие парни преследует нас, — сказала Хейли. — Но почему за нами гонятся и плохие? По той же причине, по которой они убили доктора Ф.?

— В убийстве ведь главное не только кто и как, — согласился Зейн. Он кивнул на стену, заклеенную разноцветными карточками. — Вопроса «зачем?» не возникает.

— Дело в нас, — сказал Рассел.

— Мысля практически, — продолжал Зейн, — дело в том…

— Практически? — прервал я его. — Ты уверен, что мы можем мыслить практически?

— Без разницы, было ли убийство доктора Ф. делом внешних или внутренних сил, — продолжал Зейн. — А поскольку сестра Смерть служила марионеткой, то это командная работа, а не сольный номер.

— Выходит, что это либо заваруха внутри ЦРУ, — сказал Рассел, — либо внешний заговор против ЦРУ.

— Есть другие варианты? — спросил я.

— Считайте меня психом… — ответил Зейн.

— Псих и есть! — выпалил Эрик.

— …но лично мне кажется, что это либо одно, либо другое, — закончил Зейн.

— Мне тоже, — сказал я, — но у меня такое чувство, что там наверху что-то творится.

— С вами голова пойдет кругом, — пожаловалась Хейли.

— Уже ничего не болит, — сказал Эрик.

— Запишите это, — распорядился Рассел. — Кто-нибудь почувствовал себя лучше с тех пор, как мы наглотались этой дряни?

— Нет, — ответил я, — но мне перестало становиться хуже.

Мы уставились на стену. Ни ответов, ни вопросов, которые могли бы помочь, там так и не появилось. Зейн с Эриком отклеили наши индексные карточки на случай, если кто-нибудь зайдет в номер в наше отсутствие. Мы оставались в гостинице, ожидая, пока солнце опустится достаточно низко и вечерняя толпа не заполнит улицы.

На моих часах было 4 часа 37 минут, когда я сказал им: «Пора».

24

Мы стояли в ослепительно ярком центре покрытого грязью и копотью туннеля, некогда выкрашенного краской цвета слоновой кости. И сзади и спереди туннель терялся во тьме. Затхлый воздух, пойманный в ловушку здесь, внизу, вместе с нами, пропах металлом и цементом. Мы были как каменные бабы в подземной реке, по которой плавно проносились тысячи странствующих незнакомцев. Мы затаились, и поэтому единственная наша задача была — остаться незамеченными. Пока никто не разгадал в нас беглых самозванцев в мире душевно здоровых людей, нам ничего не грозило.

Со стуком, грохотом, гулом комета проносилась мимо нас, исчезая в черной дыре туннеля.